Также известно о похищениях женщин «арийской внешности». К этому нацисты готовились заблаговременно и особенно тщательно. Специальные агенты иногда заранее располагали информацией о том, где проживают молодые женщины, подходящие для воспроизводства «великой нации». Сразу после захвата области особые команды объезжали все указанные в списке адреса и вывозили девушек, предоставив их в распоряжение подразделений СС, работающих на программу «Лебенсборн».

Весной 1945 года отступающие немецкие войска поспешно закрывали родильные дома, свозя детей и секретные досье в главный дом в немецком пригороде Штайнхеринг под Мюнхеном. В апреле 1945 года архив проекта со всеми данными был уничтожен его сотрудниками. Почти все сведения о детях, отданных на воспитание в немецкие семьи, исчезли. Большинство из них так никогда и не узнало и не узнает историю своего появления на свет и своих настоящих родителей. После окончания войны домой возвратилась лишь четвертая часть малышей из Восточной Европы, отнятых у родителей и прошедших инкубаторы СС. Судьбы остальных остались неизвестными.

В современной Германии открыта специальная организация «Лебенсшпурен», целью которой является оказание помощи тем, кто узнал правду о своем появлении на свет или пытается найти настоящих биологических родственников за пределами страны. Многие историки и исследователи также стараются приподнять часть завесы, скрывающей информацию о том, куда же пропали тысячи невинных младенцев и детей, украденных у своих истинных родителей по всей Европе.

Об одной такой семейной тайне и повествует эта книга.

Есть вещи, которые порой очень мучительно открывать для себя. И только потом, в обстановке полного одиночества, на помощь приходят воспоминания. Когда пепел уже остыл, мы вновь смотрим вокруг и неожиданно понимаем, что оказались в совершенно ином мире.

Донна Тарт. Мастер иллюзий

Посвящаю Элен

Пролог

Суланж, Марна, 1999 год

Позднее Эрика Фабр будет рассказывать следователям, что сразу же почувствовала неладное.

Едва въехав на аллею, она заметила, что «барышня» не поджидает ее на террасе дома, сидя, как обычно, в этот час по пятницам в плетеном кресле, потускневшем под лучами солнца и струями дождя. Все не задумываясь называли эту женщину «барышней», хотя в таком обращении было нечто несуразное, ведь даже те, кто знал ее более двадцати лет, всегда считали ее старой. Дети, для которых это слово отнюдь не означало «старая дева» (кем она действительно была), не понимали, как можно называть барышней восьмидесятилетнюю женщину.

На самом деле старую женщину звали Николь Браше. Эрика Фабр жила менее чем в трех километрах от ее фермы. Все говорили «ферма», хотя речь шла об обыкновенном доме, построенном после войны на фундаменте разрушенной фермы. Это был дом в форме буквы L, с тенистым двором, окаймленным несколькими деревьями. К главному зданию примыкал сарай, в котором всегда царил беспорядок… Несмотря на причуды старой дамы — привычку долго переливать из пустого в порожнее и довольно неуживчивый характер, — Эрика питала к ней искренние дружеские чувства, поскольку поняла, что за суровой оболочкой скрываются могучий ум и удивительная человечность.

Защитив диссертацию, муж Эрики решил стать сельским ветеринаром, членом одного из акционерных обществ. Два года назад молодые супруги поселились в окрестностях Суланжа. С тех пор Эрика не искала работу, да муж и не побуждал ее к этому, поскольку хорошо зарабатывал. К тому же они стремились поскорее стать настоящей семьей. Но беременность все не наступала. И пусть молодая женщина не нуждалась в дополнительном заработке, ей хотелось вести активный образ жизни, завести друзей и хороших знакомых среди жителей окрестных деревень. Николь Браше вела затворнический образ жизни, и, несмотря на разницу в возрасте, два одиноких человека наконец-то встретились.

По пятницам, ровно в половине десятого Эрика приезжала к Николь на машине. Женщины отправлялись за покупками в ближайший гипермаркет, расположенный на дороге, ведущей в Шалон, где они и познакомились. Если Эрика задерживалась на несколько минут, Николь осыпала ее упреками. Однако Эрика не обращала на них никакого внимания, словно они срывались с уст бабушки, нравоучения которой внуки всегда слушают вполуха.

Эрика поставила «пежо» около террасы и взглянула на часы. Они показывали девять часов тридцать три минуты. Впервые в это время «барышни», безупречно одетой, со старыми холщовыми сумками в руках, не было на террасе.

Молодая женщина забарабанила пальцами по рулю, не столько от нетерпения, сколько чтобы прогнать свои страхи. Учитывая преклонный возраст Николь, эта задержка вызывала беспокойство.

Эрика стремительно вышла из машины и взбежала на террасу по поросшим мхом ступенькам. Сначала она подошла к окнам кухни. В этой комнате Николь проводила почти всю светлую часть дня. Эрика, решив, что, скорее всего, Николь ждет ее именно здесь, энергично постучала по стеклу. Потом молодая женщина, приставив руку ко лбу, стала вглядываться внутрь.