Денис не слышал ни шума фена, ни как открылась дверь. Только Юлин голос смог проникнуть в его сознание, но когда дошел смысл сказанного он крепко стиснул челюсти и остался в том же положении.

— Ты ревнуешь что ли? — Вот, что она выдала, глядя в его спину. Но уже через несколько секунд он лишил ее этого удовольствия, выбросив сигарету и повернувшись к ней. Выражение лица говорила само за себя, он смотрел на нее, как на идиотку.

— Чего? Ты с дуба рухнула?

— К Лёне приревновал? Ну, Лёня, да… — Юля села на диван, невозмутимо порылась в сумке и достала пилочку для ногтей. — Он такой обаятельный. Очень общительный, с чувством юмора. Я бы сказала, занятный… — изобразила на лице нечто мечтательное. На самом деле у нее и в мыслях не было как-то использовать Леню в своих интересах. Он сам подвернулся. Пришел поплавать, запрыгнул в бассейн, начал с ней заигрывать. Неужели она должна была шарахаться от него как от прокаженного?

— Юля, закрой рот.

Юля закрыла. Но ненадолго.

— Давай рассмеши меня, скажи, что стараешься ради моего папы, — сказала она, не глядя в сторону Дениса, а рассматривая свои ногти. Честно говоря, разговаривать без зрительного контакта было несравненно легче.

— Это закономерно.

— Да, и теплые вещи мне выносишь на улицу ради папы, и… — вынужденно замолчала, потому что в кабинет заглянул Самарин. Но тут же снова закрыл дверь.

— Зайди сюда! — гаркнул Денис, и Юльке стало не по себе.

Витек вошел с видом смертника, готового сложить голову на плаху.

— Витя, отвези Юлию домой, — на удивление бесстрастно проговорил Денис. Убийственно ласково.

То, что последовало далее, снова подкосило Юлину уверенность и напрочь смело ощущение временного триумфа. Жаркие чувства, которые, как ей показалось, испытывал Денис, остались только в ее воображении. Шаурин вытащил из шкафа кожаную курточку, подождал, пока Юля поднялась с дивана, и накинул ее на женские плечи. Только что молнию не помог застегнуть и шарфик на горло не намотал с видом заботливой бабушки. Хотя, вот как раз эту деталь одежды Юля бы не решилась ему доверить, придушил бы он ее этим шарфиком, не иначе.

— Юленька, передавай, пожалуйста, маме большой привет. Сергей Владимирович сказал, что она приболела. Пусть выздоравливает.

— Передам, — сквозь зубы пообещала Юля.

На прощанье Шаурин одарил ее такой улыбкой, что у девочки коленки подкосились. Только присутствие рядом Самарина помогло ей задрать нос, как можно выше.

— Не трусь. — Уже в коридоре Юля пихнула его локтем в бок. — Злой волшебник не превратит тебя в уродливого гнома.

— Угу, — промычал Витя, не комментируя. Знал прекрасно, что настроение Шаурина никак не отражалось на его решениях. Предугадать этого человека невозможно, а только надеяться, что смерть от его руки будет быстрой и безболезненной.

Весь следующий день Юля пребывала в депрессивно-угнетенном состоянии.

И сама не знала, почему так получилось. Настроение у нее сейчас менялось подобно погоде. То земля под ногами горела, заставляя, как ополоумевшей, нестись вперед, то в душе тучи хмурились, грозясь вылиться дождями слез, то зима наступала, холодив сердце и тело, превращая ее в бесчувственного робота.

Эйфория прошла быстро, оставив после себя знакомую растерянность.

А вчера… Вчера так жарко стало, что до самого дома не сходил с щек пунцовый румянец, и ладони горели, что перчатки не нужны были. Колени странно подрагивали, нервно как-то. Непривычно. И внутри разливалось тепло — непонятное и незнакомое. Особенное.

До сих пор от воспоминаний мурашки бежали по коже. Так, что встряхнуться хотелось, передернуться. А еще хотелось, чтобы это волшебное состояние не проходило.

Когда они, выйдя из спортклуба, сели в машину Витя расслабился. Так и слышно было, как шумно он выдохнул. Юля наблюдала за ним с твердым ощущением, что именно сейчас от его реакции будет зависеть, как сложится их дальнейшее общение.

Витек повернулся к ней, ухмыльнувшись, подмигнул и сказал:

— Ну что, домой? — Почему-то слова его прозвучали ободряюще и по-свойски тепло.

Юля улыбнулась ему. Уже не высокомерно и снисходительно, демонстрируя свое выгодное положение, а по-доброму, не зазнаваясь и не строя из себя дочь босса. Только домой ей в таком состоянии никак нельзя. Нужно потянуть время, иначе Витя в считанные минуты домчит ее до особняка, а там ее ждали любопытные взгляды матери и куча вопросов.

— Я мороженого хочу. Давай остановимся у ближайшего кафе.

Самарин сомневался. Посиделки эти до добра не доведут. Кроме того, на улице уже потемнело, родители начнут беспокоиться, а это, опять же, грозит ему неприятностями.

Машина тронулась медленно, словно водитель раздумывал, в правильную ли сторону он подался.

— Уже поздно… — прозвучало не слишком убедительно.

— Мы недолго.

— Ладно, — уступил Витя.

В кафе Юля заказала мороженое с клубничным сиропом и чай. Ничего не могла с собой поделать, обожала есть мороженое и запивать его горячим чаем. Мама ругала, говорила, что это вредно для зубов. Самарин тоже посмеялся над ее выбором, ограничившись чашечкой кофе.