— Здесь болит? — доктор пальпировал опухоль. Настоящий травматолог, что ни говори, — мужчина средних лет с квадратной фигурой и широкими ладонями.

— Да, — подтвердила Юля. — Это же не перелом? — спросила с надеждой в голосе. — Я ведь могу на ногу наступать.

— И с переломами бегают, деточка. Снимок сделайте, там посмотрим. — Написал на бумажке номер кабинета и что-то еще. — И снова ко мне.

— Хорошо, — кивнула она.

Рентген — кабинет находился в другом конце коридора. Занимательно. Будь Юля в больнице одна, интересно, сколько бы ей понадобилось времени, чтобы доковылять до места.

— Имя, фамилия, отчество, год рождения, — пробубнила дородная дама в очках, не глядя на пациентку, открывая журнал.

— Монахова Юлия Сергеевна… — назвала свои данные.

— Садись, — или «залазь», или тому подобное было сказано невнятно. Но, глядя на выражение лица докторицы, переспрашивать не хотелось. Растерянно Юлька осмотрелась, застыв перед рентген — монстром. Как залезть на стол, который по пояс, когда при этом сама стоишь как цапля на одной ноге? Кое-как она забралась на него и задрала штанину…

Атмосфера в больнице угнетала. Конечно, это не то место, где тебя будут развлекать песнями и плясками, но разговоры сквозь зубы, словно ты ничтожество и всеобщее наплевательство действовали на нервы. Без Дениса она бы точно не выдержала и разревелась.

Через пару минут они получили на руки еще влажный снимок.

Вернулись в травматологию, Юля зашла к врачу. Доктор бросил только один внимательный взгляд на рентгеновский снимок.

— Перелома нет, — коротко констатировал и принялся писать что-то на бумажке. Все молча, без каких-либо объяснений. От облегчения, что перелома нет, Юлю немного замутило. Да и боль уже усилилась, затмевая все. Дрожащими руками она зашнуровала сапог. А, получив в руку бумажку с рекомендациями, даже не взглянула на нее, а поспешила убраться из кабинета. Как только дверь открылась, Денис подхватил ее и усадил на лавку в коридоре. Только теперь Юля посмотрела на маленький листок, зажатый в дрожащих пальцах, попыталась разобрать каракули врача. Крупные буквы накатывали друг на друга, сплывались в глазах, превращаясь в спиральку. Денис забрал у нее листок.

— Растяжение, частичный разрыв связок, — прочитал и посмотрел на девушку. — Вот видишь, а ты боялась. Растяжение — это ерунда, через пару недель будешь и бегать, и танцевать.

Юля глубоко вздохнула и выдохнула. На бледном лице было написано волнение, вид взъерошенный, длинные волосы беспорядочно разметались по плечам. Недолго думая, Денис запустил в них пальцы и прижал ее голову к своей груди. И сам испытал колоссальное облегчение. Растяжение это, конечно, неприятно, но не смертельно. Все лучше, чем ходить в гипсе. Переживания и боль девушки как в зеркале отражались в его душе, ложились на грудь тяжестью, что для него самого оказалось не очень приятно. И непривычно. Но это было. Хотелось скорее покончить со всей этой тягомотиной и увезти ее из этого серого мрачного здания. От поселившегося внутри волнения и суеты стало жарко, и он расстегнул узкую кожаную куртку с вортником-стоечкой.

— Выздоравливайте, милочка, — сказал врач, посмотрев на парочку, поворачивая ключ в замочной скважине. Заперев дверь, он снова скрылся в том направлении, откуда притащил его Денис.

— Спасибо. — Юля отклонилась на миг от своего спасителя, но снова приникла, теперь уже просовывая руки под куртку, обнимая. Все хорошо. Ничего страшного не случилось, но ее начало потряхивать и возникло естественное желание укрыться в его руках. Прижаться к нему крепко, как только можно.

Чувствовал, плечи ее мелко подрагивают, и обнял еще сильнее. Никогда до этого момента не прикасался к ней, за исключением того случая в лесу, когда напугал, за что и получил яростный укус. Но сегодня его внутренний тормоз не сработал, и руки сами потянулись к ней. И полегчало… Как только подбородок уперся в шелковистые волосы, а руки тесно прижали ее к себе, стало хорошо. Спокойно и тепло. Ощущал ее горячее дыхание у себя на шее и легкое щекотание от трепета пушистых ресниц. По спине прошла волна мурашек…

Остановить бы время и застрять в вечности…

Господи, никогда не думала, что будет так высокопарно и пафосно мыслить, но рядом с Денисом ее мечты «розовели» до такой степени, что самой становилось дурно. С детства не была мечтательницей, отличаясь этим ото всех остальных девчонок, не хотела погрязнуть в «розовых соплях», как назвал бы это Шаурин, но что с собой поделать, если его жесткие объятия, мягкие прикосновения к волосам вызывали бешеный душевный восторг. Да, он умел обнимать. А делал он это так, что себя переставала чувствовать и растворялась в его руках.

Несколько минут терпкого счастья… Так от него пахло. Этот резкий терпкий запах впитался в кожаную куртку, что была на Денисе, и Юлька утыкалась в нее носом, чтобы забыться как в дурмане. Оно и, правда, действовало, еще несколько минут и у нее начнутся «любовные» галлюцинации. И без того казалось, что этот день — самый солнечный и радостный в жизни; а Денис обнимал ее не просто, чтобы утешить…

— Ну что, Красота, успокоилась? — спросил он, не размыкая рук.

Очень нравилось, когда Денис называл ее так, что-то было в этом для нее личное и интимное. И, конечно, Юля расценивала это как комплимент. Правда, говорил он ей это не часто. Пару раз только и сказал за все время их близкого знакомства.