Шаурин только и успел, как повернуться на шкрябанье когтей по асфальту и звериный рык, что раздались за спиной. Потом женский крик и в следующий момент что-то рычащее, и мохнатое набросилось на него, повалив на землю. Упав на спину плашмя, Денис стукнулся затылком. Сигарета рассыпала по асфальту искры. Перед глазами они замелькали тоже. Когда он приоткрыл веки, перед лицом маячила мохнатая морда московской сторожевой. Надо сказать, собака была настроена совсем не доброжелательно. Придавливая его лапами к земле, она оскалилась и зарычала. Слева Шаурин заметил ту, которой, вероятно, принадлежал тот пронзительный голос. Слов он не разобрал. Возможно, она прокричала кличку собаки. Однако оттаскивать пса теперь не спешила. А вес у зверя совсем немаленький, еще минута, и псина сломает ему ребра.

— Псину убери, — мягко сказал Денис

Невольная улыбка сползла с ее лица, сменяясь легкой озадаченностью. Голос. Она его не узнавала. И внешне Денис тоже изменился, но голос был совсем чужой. Не сосчитать, сколько раз она мысленно переживала ту давнюю встречу; столько лет прошло, но помнила его грубый низкий голос с хрипотцой.

— Псину убери, — повторил, стараясь резкими звуками не спровоцировать собаку. Известно, что иногда они агрессивно реагируют на тембр голоса, а эта и так явно намеревалась перегрызть ему горло, заметно поубавив пыл только при появлении хозяйки.

— Лорд, фу! — наконец-то скомандовала девушка и взялась за широкий кожаный ошейник. Надо сказать, уверенно скомандовала, твердо, хорошо поставленным голосом. Пес послушался, хотя, для того чтобы оттащить псину, пришлось приложить усилия. — Иди гуляй! Гулять, Лорд! — Погладила по морде и хлопнула по спине. Пес завилял хвостом и, озираясь, будто нехотя, побрел по двору.

— Мохнатое чудовище, — произнес, брезгливо отряхиваясь. И делал Денис это с особой тщательностью. Пыль с асфальта оказалась менее прилипчивой, чем шерсть собаки. Последнее раздражало больше всего. Парень вышел на свет, Юля снова всмотрелась в его лицо, — оно утратило подростковую миловидность и мягкость. Но глаза те же. Взгляд этот невозможно перепутать. И на пару минут не хотела уходить, чтобы привязать пса, словно Денис за это время мог раствориться, как ее очередная иллюзия. Столько лет хранимая, непреодолимая, и ею самой необъяснимая тяга к нему удерживала ее на месте. Ни за что на свете она не сдвинется с места.

— Денис?.. — позвала, развеивая последние сомнения. Он не откликнулся, но среагировал на имя, оставил в покое брюки и распрямился с видом затаенного удивления на лице. И ожидания. — Я Юля, — подсказала, не дожидаясь пока он сам ее вспомнит. Вероятность того была слишком мала. Понимала, что изменилась за четыре года, и совсем не расстроило то, что он не узнал ее сразу. Главное, чтобы помнил.

Шаурин на некоторое время впился в девичье лицо взглядом. Она не такая взрослая, как ему показалось в первый момент. Просто рослая. Что-то смутно знакомое промелькнуло в улыбке, а когда она назвала свое имя, вспомнил. Конечно, вспомнил. Улыбнулся во все лицо, и с этой улыбкой незаметно для себя самого и настороженность схлынула, и напряжение сошло.

— Юля… Юлька!.. — хватанув ее за плечи, притиснул к себе рукой. Она негромко рассмеялась. — Красота, я тебя не узнал.

— Это хорошо или плохо?

Он шагнул в сторону лавки, и они уселись рядом. Хорошо, что здесь в полутьме не видно румянца, разлившегося по ее щекам. Все как в приятном сне. Такой Юля их встречу не представляла. Предполагала, что они могут столкнуться где-то случайно, в том районе, где он жил; около школы, в которую она ходила и из какой не хотела переводиться. Отстаивала не первый год, отбивала у родителей свое право, надеясь, что они с Денисом когда-нибудь увидятся.

Лорд, подбежав, попытался положить лапу на Юлины колени, ткнулся носом в ноги Дениса. Тот подставил руку, отводя морду тыльной стороной руки.

— Убери его.

— Подожди минутку.

Юля увела упирающегося пса. В первую минуту, удивившись, встретив знакомое лицо, Денис не задумался, откуда здесь взялась эта девчонка. Она как яркая вспышка из детства, время от времени искоркой зажигалась. Словно проводник, связывающий его с прошлой жизнью. И снова неожиданно вспыхнула, соорудив невидимый мостик.

— Отец не разрешает выпускать Лорда даже во двор, — пояснила Юля, снова присев на скамью. — Или в вольере, или на цепь вдоль забора.

— Но ты все равно это делаешь.

— Делаю, — кивнула, — представь, каково ему в неволе. Все хотят свободы. Он большой, мощный, в нем столько энергии, ему нужно бегать. Когда чужие в доме, я не выпускаю. Он только меня слушается и родителей, его приручить и подкормить невозможно. Потому, когда я рядом он спокоен, но стоит отойти он может кинуться, даже если до этого давал лапу.

— Лицемер.

— Нет! — воскликнула, защищая собаку, чем вызвала у Дениса улыбку. — Его так воспитали, выдрессировали. Когда получишь по морде за то, что кусок из чужих рук взял, второй раз не возьмешь. Правда Лорду пришлось не один раз это объяснять.

— Жестоко.

— Очень. — Юля вздохнула. Почти затаив дыхание, вслушивалась в его голос. Поначалу думала, что говорил он так мягко, чтобы не разозлить собаку, но и сейчас, когда пса не было рядом, тональность не поменялась. Удивительно неподходящий ему — слишком мягкий, очень ровный и спокойный. Обычно парни его внешности и голосом обладали грубым, низким, и говорили с прыгающей, прерывистой интонацией, и смеялись резким смехом. Он такими яркими проявлениями не отличался.