— А, Боря? — взмахнула рукой. — В командировке. А у меня выходной.

Командировка Таниного мужа порадовала больше, чем то, что сегодня у нее свободный день. Как ни пытался, не мог принять место, куда она устроилась работать.

— У отца что?

Они остановились у центрального входа на вокзал, чтобы не упустить Вадима.

— Ты сильно не удивляйся, — предупреждающе пояснила Таня, — отец с Ниной сошлись и живут вместе.

— У нас, я так понимаю.

— Да.

— Ну, — Денис пожал плечами, — дело житейское. Посмотрим.

— Нина очень хорошая женщина и отец ее очень любит… — бросилась Таня в дальнейшие разъяснения, но брат прервал:

— Ладно — ладно, понял я. Не надо мне всех подробностей.

— Как ты? Расскажи, я так переживала, так волновалась. Столько всего гадкого говорят. Когда сказал, что в больницу попал, мы места себе не находили.

— Нормально все, Танюш. — То и дело оборачивался, среди прохожих ища взглядом друга. — В полном порядке. Просидел два года на КПП, куда уж лучше. А простуду и воспаление легких в армии заработать проще простого. Носились как лошади, разгоряченные все, вспотевшие. Ветерок подул и готово.

— Вот ты мне только не рассказывай, что такое воспаление легких. Знаешь, какой процент смертности?

— Не знаю и знать не хочу.

— Кстати, подругу твою видела.

— Какую из?..

— Веру. Она обещала зайти.

— А, Веру… Верка без царя в голове.

— Почему? Мне показалось, что она нормальная девчонка.

— Девчонка-то она нормальная. Только вот своеобразная немного. Матрешка, — мягко усмехнулся Денис.

Но от Тани не так-то просто отделаться двумя словами. Потому она напористо продолжила:

— В каком смысле.

— В прямом.

— Ну, Денис, скажи, что ты имеешь в виду! Мне же интересно!

— А ты как долго с ней общалась? — Стал подумывать, не достать ли сигарету.

— Минут пятнадцать.

— Пообщалась бы подольше — поняла. — Сбросил сумку на ступеньку и полез в карман. На плечо легла крепкая ладонь.

— По походке видно фрайер, но не фрайер — это точно, — проговорил над ухом густой хорошо знакомый голос.

— Вадя!

С радостным ревом друзья кинулись друг на друга и обнялись. Вадим перехватил руки и приподнял Дениса за талию.

— Ах, ты… бычара!

— Сам-то тоже я смотрю не на диете!

Таня стояла рядом, тихонько вздыхая, с чувством полнейшего спокойствия в сердце, умиротворения и счастья. Два года переживаний и тяжких дум кончились. И хотя будущее брата пока представлялось смутно, радости от его возвращения это ни капли не умаляло.

Они шли пешком. Надобности в такси или автобусе не было. От вокзала до дома всего пара остановок. Шли тем же путем, что и раньше — не по центральному проспекту, а пересекая трамвайные пути, по небольшим улочкам между домов, дворами.

Два года прошло, а ничего не изменилось. Те же выбоины на асфальте; кое-где на фасадах «сталинских» домов облупившаяся краска; «панельки» — блестящие, лоснящиеся, с признаниями в любви особо романтичных поклонников, сдобренными «жирными» сердечками… Верещавшие во дворе детсада дети. Два года… а будто целая жизнь пронеслась. Так хорошо помнил, с каким чувством уходил. И вот вернулся. Другой. Но чувство все то же — волнующее, немного тревожное… И в родном дворе ничего не изменилось. Клумбы с астрами; низенькие лавочки у песочницы; выкрашенные в зеленый цвет железные качели; вытоптанные между деревьев тропинки. Люди любят короткие пути…

Поздоровались со старушками, оккупировавшими лавочки у подъезда. Те ответили и тут же зашушукались, поглядывая в спину. Лифт тащился сверху. Дождались. Таня покусывала губы. Уже видел, что глаза ее повлажнели. Эта гнетуще-волнующая атмосфера и самому стискивала горло.

— Не смей ныть, — коротко сказал ей, нажал кнопку звонка и снял с плеча сумку.

Просить Таню сдержать слезы — все равно, что просить камень расплакаться. Как только отец прижал сына к груди, Таня скрылась в ванной. Не могла смотреть на это спокойно. Отец что-то говорил, спрашивал, представил Нину, которую Денис не сразу заметил. Его самого чужие объятия как туманом окутали. Потянулись родители Вадима, тетя Рая с мужем, Славка с Ванькой. Вздохнуть не успевал, дергали его, вертели как игрушку, рассматривали как сувенир.

Наконец, когда все разбрелись по квартире, оставляя его в покое, чтобы он привел себя в порядок после дороги, Денис зашел в комнату. Бросил на пол сумку. В комнату заглянула тетя Лена.

— Денис, а где Вадик? Я даже и спросить забыла.

— Переоденется и придет. — Вытащил из сумки футболку и джинсы, что привез с собой. Очевидно, что в старое не влезет.

— Сынок, я тут тебе подарочек купила. — Достала из пакета темно-синюю рубашку.

— Спасибо, мама Лена.