Шрифт:
И Даниил хорошо помнит, что ответил Андрею:
— Малое княжение Москва, Дмитрий сулил земли прирезать, да дальше посулов не пошёл.
Андрей подогрел:
— Дмитрий о себе печётся, о нас забыл. Ты меня держись, Даниил, единой бечевой мы повязаны.
И он, Даниил, пока Дмитрий на великом княжении сидел, заодно с Андреем был, хоть и видел, Городецкий князь на место великого князя рвётся...
От Москвы до Владимира дорога долгая, всё вспомнилось, и теперь, когда не стало Дмитрия, Даниил вдруг подумал: а может, они с Андреем не по правде жили? Трудно было княжить Дмитрию, а на чьё плечо оперся? Князья усобничали, татары разоряли Русь, прибалты Новгороду грозили. И они, братья родные, злоумышляли на Дмитрия.
Лесная дорога узкая, едва разъехаться, кони князя и боярина жмутся друг к другу. Но вот лес сменился мелколесьем, и вставшее солнце первыми лучами пробежало по кустарникам.
— Как мнишь, Стодол, поди, князь Андрей возликовал, проведав о смерти Дмитрия? Чать, ему отныне спокойней на великом княжении сидеть?
Но боярин отмолчался. Он недолюбливал городецкого князя, коварный Андрей и Даниила за собой потянул. А Стодолу великого князя Дмитрия и укорить не в чем, княжил по уму и будто не во вред Руси. Эвон, едва великое княжение принял, как хан Менга-Тимур потребовал князей к нему в Орду, воевать непокорных кавказских алан [67] . И отправились князья. А кто их повёл, не великий князь Дмитрий, а городецкий князь Андрей и с ним Борис, князь Ростовский... Фёдор Ярославский да Глеб Белозерский — все заединщики. Слава Богу, Даниил в ту пору занемог, в Москве отсиделся, не запятнал себя пособником недругам-татарам. А Андрей, из того похода воротившись, кичился: мы-де алан одолели и городок их Дедяков взяли, и за это хан нам милость выказал. Чему возрадовался, с супостатами заодно встал?.. Всем ведомо, Андрей Городецкий во всём на Орду оглядывается, а ныне, когда великим князем стал, аль по-иному мыслит? Неужели Даниилу-то невдомёк?
67
...кавказских алан... — ираноязычные племена сарматского происхождения, которые с I в. жили в Приазовье и в Предкавказье, предки осетин.
Заночевали на поляне. Гридни развели костёр, в казане сварили кашу. Даниил есть отказался, пожевав хлебную горбушку, улёгся на потник. Спать не хотелось, и он смотрел в чистое, звёздное небо. Их густая россыпь проложила молочный путь по небу. Даниил подумал: верно, на небе столько звёзд, сколько людей на земле.
Костер горел жарко, в огне сушняк потрескивал, выбрасывая рой искр; взметнувшись, они исчезали в выси.
Подобна искрам жизнь человеческая, сверкнёт — и вмиг гаснет. Погасла искра отца, Александра Ярославича, потухла брата Дмитрия, канет где-то в выси и его, Даниила... Минут века, и исчезнет память о них. А может, вспомнят? Вот хотя бы об отце, Александре Ярославиче. Ведь назвал же народ его Невским... Может, и Дмитрия помянут. Копорье-то он строил. А он, Даниил, какую о себе память оставит?
И сызнова мысли к покойному брату вернулись. В душе угрызения совести ворошились. Вспомнил козни Андрея, тот татар на Дмитрия водил. И новгородцы чем, как не коварством, Дмитрию отплатили за Копорье? Когда карелы отказались платить дань Новгороду, новгородцы Дмитрию поклонились, и великий князь повёл полки в землю карел. Сломив непокорных, Дмитрий велел разрушить деревянную крепость Копорье и возвести каменную, а в ней оставил своих воинов.
Новгородцы недовольство проявили: дескать, карелы их данники, а не великого князя. И быть бы Новгороду наказанным, не вмешайся новгородский архиепископ. Приехал во Владимир, уговорил Дмитрия не готовить войско. Великий князь встал на Шелони и дождался, пока новгородцы не ударили ему челом и дарами, да ко всему признали право великого князя на Копорье...
А уж сколько княжьи распри забот Дмитрию доставили! Не успели схоронить князя Ростовского Бориса Васильковича и супругу его Марию, как вскорости умер и Глеб Белозерский, наследовавший Ростов. Тут и началась вражда между сыновьями Бориса. Дмитрий и Константин отняли у Михаила, сына Глебова, наследственную Белозерскую область. Назрело кровопролитие. Великому князю Дмитрию удалось помирить братьев. Он отправился в Ростов и унял межусобицу...
К полуночи сон сморил московского князя, и страшное ему привиделось. Гикая и визжа, мчатся на своих косматых лошадках татары, горят избы и дома, разбегается люд, а татары их саблями рубят. И привёл ту орду князь Андрей. Он на коне, позади его дружина, и князь Городецкий взирает на то, что татары творят. Подъехал к нему Даниил, спросил:
— Брат, к чему Русь губишь?
Андрей ощерился:
— Аль не сказывал я, мне великое княжение надобно...
Пробудился Даниил и удивился — сон, а ведь такое наяву было.
Задумав отнять у Дмитрия великое княжение, Андрей отправился в Орду с богатыми дарами и оклеветал брата. С татарами и ханским ярлыком на великое княжение он появился в Муроме и велел князьям явиться к нему. Те прибыли с дружинами и признали Андрея великим князем. Татары разорили Муром, Владимир, Суздаль, Ростов, Тверь. Там, где прошла орда, остались пепелища. Сжёгши Переяславль и получив от Андрея богатые дары, татары покинули Русь...
Дождавшись утра, Даниил велел трогаться в дальнейший путь. Отдохнувшие кони пошли весело, а московский князь, сидя в седле, снова ударился в воспоминания.
...Дмитрий бежал в Новгород, однако новгородцы отказались его защищать и потребовали покинуть Копорье. Они разрушили Копорье и признали Андрея великим князем.
Когда татары оставили Русь и убрались в Орду, Дмитрий вернулся во Владимир, но Андрей снова отправился в Сарай за подмогой, а Дмитрий поехал к хану Ногаю искать правды. Ногай возвратил ему великое княжение, после чего Андрей до поры не оспаривал право старшего брата. На виду помирились, однако Городецкий князь затаился, выжидал...
— Княже, — сказал Стодол, — второй день пути, а ты всё молчишь. Ужли смерть брата гнетёт?
Даниил повернулся к боярину:
— Твоя правда. — Чуть помолчал, снова сказал: — У нас с Дмитрием и Андреем одна кровь, так отчего мы запамятовали о том? Злобство и алчность одолели нас. Ныне терзаюсь я.
— То, княже, кончина Дмитрия тя к совести, к ответу воззвала.
Даниил коня приостановил:
— Эко, боярин, мне бы ране очнуться, а не слепцом хаживать и брату Андрею в его кознях помогать да татар на Русь водить. Эвон что татарские баскаки вытворяют. Чать, не запамятовал, как баскак Хивинец курскую землю разорил, а князья Олег Рыльский и Святослав Липецкий в межусобице смерть себе сыскали. Князья русские друг друга режут, а ханам того и надобно.