— Ты говорила, что человек.

— Я думала, что я человек, — сказала Кира, — на протяжении всей своей жизни. Я росла с ними. Я все еще ощущаю себя человеком. Но я — Партиал.

— Партиалы обладают линком, — просто проговорил Грин. — Партиалы не изменяются с возрастом. Ты не похожа ни на одну модель Партиалов, которые я когда-либо видел.

— Я была новой моделью, — сказала Кира. — Прототипом для новой линии, которую должны были запустить в производство после войны. Вот почему доктор Морган хотела изучить меня: она считала, что моя ДНК поможет ей излечить «срок годности». Но это не сработало. У меня нет никаких ваших повышенных способностей — ни силы, ни обостренных рефлексов. Может быть, только слегка ускоренная способность к заживлению. И линк с односторонним действием.

Грин выглядел потрясенным.

— Ты имеешь в виду, что можешь… — Он разинул рот, но затем закрыл и рот, и нос руками, словно защищая свое дыхание. — Ты имеешь в виду, что можешь воспринимать мой линк, но я твой не могу? Ты можешь чувствовать все, что я делаю, сама ничего не выдавая?

— Не всё, — ответила Кира, хотя сейчас ясно улавливала эмоции Грина — беспорядочную смесь изумления и отвращения. Девушка осознала, что, пусть она почувствовала себя обнаженной, когда Партиал раскрыл ее тайну, ему, вероятно, было еще хуже: он знал, что она может бесстыдно, неуловимо и необратимо «подслушивать» каждую его эмоцию. Партиалы привыкли делить все друг с другом и постоянно жить в условиях обобщенных чувств, однако вторжение сюда чужака — того, кто сам никаких эмоций не выдавал, — должно было показаться насилием.

— Прости, — произнесла Кира. — Прости, что я не сказала тебе. Мне следовало сказать.

— Просто… беги, — произнес Грин и рванул мимо Киры вперед. — Мы должны выбраться отсюда, пока никто не заметил, что мы исчезли.

Кира последовала за Грином, но держалась на некотором расстоянии, чтобы не взаимодействовать с ним через линк. Однако, двигаясь за Партиалом по пятам, она все равно время от времени улавливала случайные дуновения замешательства, печали и страха.

«Сэмм никогда так не реагировал, — подумала Кира, — но у него было время привыкнуть. Прежде чем узнать, что я Партиал, мы несколько недель практически жили вместе. А Херон… кто знает, о чем думает Херон? Она привыкла постоянно иметь дело с людьми, так что, возможно, для нее это не имеет большого значения.

Но это имеет значение. Для Грина и, скорее всего, для остальных».

Несколько минут спустя они достигли дамбы, и от облегчения Киру начало трясти: перемычка по-прежнему стояла. Пересекая озеро, путники держались ближе к центру дамбы, стараясь оставаться как можно дальше от воды. В качестве жеста доброй воли Кира уступила следующее решение Грину:

— Куда теперь?

Пробегая мимо лодочного сарая с открытой парковкой, Грин издал тихий недовольный звук.

— Если направимся на юг, то, прежде чем оставим озеро позади, бежать придется много миль, — сказал Партиал. — Очевидно, Айви могут жить и на суше, но, по-моему, воду будет лучше избегать.

И действительно, дорога все больше изгибалась влево, а затем просто резко повернула и пошла прямо на юг. Эта дорога, судя по всему, являлась границей небольшого приозерного поселения, и с другой ее стороны был только лес, в который и свернули путники, чтобы двигаться прочь от озера.

— Остерегайся пограничных меток, — произнесла Кира. — Я видела их по пути сюда. С помощью концентрированных, как в доме, данных линка Айви обозначают свою территорию и предупреждают людей не соваться. Если ты вдруг почувствуешь, что без всякой причины теряешь самообладание, то причина в этом.

Грин ничего не ответил, но кивнул, показывая, что принял информацию к сведению.

Путники молча пробирались через густой лес и вскоре вышли на другую дорогу, однако та тоже через некоторое время повернула на юг, поэтому Кира и Грин снова ступили в заросли. К тому времени как солнце начало всходить, они перешли два холма и узкий ручей. Когда следующая попавшаяся им дорога оказалась более широким двухполосным шоссе, они решили рискнуть и отклониться немного на юг. Однако дорога почти сразу же повернула на восток к озеру, будто сама территория пыталась вернуть путников обратно в плен. Кира и Грин снова стали двигаться через лес, но Кира очень устала, проголодалась и замерзла. В конце концов она остановилась на заднем дворе заброшенного дома.

— Мы должны выяснить, где находимся.

Грин кивнул в сторону дома.

— Думаешь, здесь есть карта?

— Ты проверь книжные полки, а я займусь кабинетом.

Грин покачал головой.

— В домах карту искать бесполезно, нужно смотреть в автомобилях. — Он провел Киру к фронтальной части дома, где на подъездной дорожке стояли две машины. Кира направилась к ним, но Грин покачал головой. — Слишком дорогие — у всех богатых людей и у большинства людей из среднего класса дорожные карты были на компьютерах. Если хочешь найти бумажную карту, то ищи в самой старой и гадкой машине, какую только увидишь.

Кира сочла такой план нелепым, но Грин снова начал с ней разговаривать, и она не хотела это испортить. Девушка покорно пошла за Партиалом по заросшей сельской дороге; они двигались по разным ее сторонам. Все дома в этом районе были большими и отстояли от проезжей части, отчего машины рассмотреть было сложно. Глядя на местные здания, Кира почти отчаялась найти старую машину, но не сдавалась.

Дорога, как и остальные, повернула на юг, но путники находились уже довольно далеко от озера и по дороге могли двигаться быстрее, чем через лес. Наконец Кира увидела подходящий автомобиль: он был ничуть не более ржавым, чем остальные, но имел заметно отличающуюся форму — более продолговатый контур и выступающие углы. Девушка указала на находку Грину, и они вдвоем приблизились.