Я оглядываюсь на Уилла. Его уже пригнули к барной стойке, заломив руки за спину и повернув голову так, чтобы Кастилло видел его лицо.

– Он здесь ни при чем, – говорю я.

Кастилло подходит и грубо хватает меня за подбородок.

– Думаешь, ты одна тут такая умная? Я прекрасно знаю, что вы оба жили у этого чокнутого Джимми Роллинза.

Я снова бросаю взгляд на Уилла.

– Мы не виделись с самого детства.

Кастилло отталкивает меня и кивает своим громилам. Те хватают нас и тащат в подвал. Там штабелями стоят банки с оливковым маслом и помидорами, а напротив – два металлических стула, привинченных к полу. Люди Кастилло привязывают нас за ноги к ножкам стульев, связывают нам руки за спиной и уходят, заперев за собой дверь.

Уилл смотрит на меня во все глаза: его так и распирают вопросы.

– Почему ты не сказала мне, что ты – коп?

Смешно, право слово!

– Ты же работаешь на него! Если бы я тебе сказала, как бы ты поступил?

– Я бы никогда не сделал тебе ничего плохого.

Он произносит это так, что я понимаю: это чистая правда. Передо мной по-прежнему тот мальчик, которого я любила больше всех на свете.

И которого я бросила.

Я хочу сказать ему, что не переставала думать о нем никогда, но слова застревают в горле.

– Как же так получилось, что ты стал работать на Кастилло?

Уилл опускает глаза:

– После того что случилось, мне пришлось забрать Коннора. Надо было зарабатывать, а для семнадцатилетнего недоучки выбор не так-то богат.

Дверь снова скрежещет по бетону, и в подвал входит Кастилло. Пиджака на нем уже нет, рукава дорогой рубашки закатаны по локоть. Он хватает Уилла за горло, и я вижу, как напрягаются сухожилия у него на руке.

– Какая печальная история, Уильям! Ты уже рассказал ей, как я прятал тебя от копов, когда всплыло, что кто-то зарезал этот кусок дерьма, которого ты называл опекуном?

Уилл дергается, задыхаясь.

– Рассказал ей, как я дал тебе работу, чтобы твой братик смог закончить школу?

Кастилло сжимает пальцы сильнее, и лицо Уилла заливает бледность.

– Прекрати это! – кричу я. – Говорю тебе, он тут ни при чем!

Кастилло отпускает его, и Уилл судорожно хватает воздух ртом. Несколько секунд Кастилло смотрит на него с отвращением, а потом толкает в грудь:

– Я думал, что научил тебя верности.

Стул опрокидывается, и Уилл, ударившись головой о бетонный пол, обмякает в своих путах.

Кастилло подходит к моему стулу и с садистской улыбкой произносит:

– Сейчас ты мне расскажешь, кому ты докладывала и сколько в точности они знают. Или так, или отправишься на квартиру и будешь ублажать каждого торчка в Треугольнике, который на тебя позарится.

Краем глаза я замечаю в углу подвала какое-то движение.

Сборщик душ без единого звука выступает из теней и останавливается в паре шагов за спиной Кастилло. Его глаза ловят мой взгляд и беззвучно задают все тот же вопрос, на который я уже дважды ответила «да».

– Я дам тебе все, что захочешь, – говорю я.

Кастилло думает, что я отвечаю ему.

– Еще бы! – фыркает он.

Сборщик душ смотрит мне в глаза:

– Ты должна сказать это сама.

Кастилло рывком разворачивается:

– Какого черта?..

– Я отдам тебе душу! – выкрикиваю я. – Она твоя!

Кастилло тянется за пистолетом, но Сборщик душ действует быстрее. Он протягивает руку, и та входит в грудную клетку Кастилло, как нож – в масло. Кастилло валится на пол.

Сборщик душ подходит ко мне, держа в руке сердце Кастилло, и бросает взгляд на труп.

– Пока что мне хватит этой.

Он наклоняется и целует меня, обхватив ладонями за щеки. Кровь Кастилло стекает с его руки мне за шиворот.

– Через год я вернусь и взыщу долг. Будь готова, Петра.

Той ночью мы с Уиллом исчезаем бесследно. Мы уходим вместе – так, как должны были уйти много лет назад. Мы оставляем свои пистолеты и все свои сожаления в прошлой жизни и начинаем с чистого листа. У нас нет ничего, кроме друг друга. Мы не говорим о том, что случилось в подвале, и я не рассказываю ему о нашем спасителе. Я стараюсь забыть о Сборщике душ и молюсь, чтобы и он позабыл обо мне, занявшись другими должниками. Так проходит месяц за месяцем, и память о нем действительно начинает блекнуть: Сборщик душ превращается в смутный, ускользающий сон.

Я возвращаюсь с фермерского рынка. Еще рано, а Уилл спит допоздна, так что я успею приготовить завтрак. Сегодня все должно быть идеально, потому что сегодня я собираюсь сказать ему, что скоро он станет отцом.

Я открываю дверь и с удивлением слышу какие-то голоса на кухне. У нас не так уж много друзей, да и те никогда не приходят без предупреждения. Конечно, я должна была догадаться сразу, но все перебивают мысли о счастливой новости, которой мне не терпится поделиться.