Неровной, спотыкающейся походкой модники не спеша отправились в путь по коридору – мимо открывающихся дверей, к казино.

…Юрец, вздрогнув, поднял голову. Задремал он, что ли? Похоже, так оно и было. Парень огляделся. Луна скрылась за тучей, глаза выхватывали из мрака только какие-то смутные тени. Он зябко поёжился – так и простыть недолго, на самом ветру спать. А всё коньяк, не иначе. Хорошо хоть вовремя остановился, иначе так бы и продрых до самого утра.

Отклеившись от бортика, Юрец сделал шаг к казино и тут же остановился, услышав шорох слева от себя.

– Царь, ты?

Тишина.

– Димастый?

Ни звука в ответ.

– Ну хорош уже, выходите, – рассмеялся Юрец, стараясь не замечать противный холодок, возникший в животе. – Где вы там спрятались? Айда лучше внутрь, там теплее. Там… эй, вы ведь ещё не весь коньяк выхлебали, а?

Справа по-прежнему было тихо. Но теперь Юрец уже не сомневался – там кто-то есть. Глаза, привыкшие к безлунной ночи, вроде бы даже сумели различить некий размытый контур метрах в трёх от него. Некто стоял у самого бортика.

– Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать! – нервно заржал Юрец и шагнул вперёд.

…В казино Полина танцевала возле шеста. Рядом со сценой стояла бутылка коньяка, к которой девушка порой прикладывалась. Правда, отпивала по чуть-чуть – так, для пущего куража.

Когда она шла к шесту, то думала, что достаточно будет просто эротично станцевать. Сашенька сразу забудет про этих сучек, возомнивших, что смогут отбить его. Но стоило ей начать двигаться, как Света, оседлав стул, взялась раздеваться, нагло улыбаясь Полине.

Атака оказалась настолько неожиданной, что девушка на несколько секунд замерла в растерянности. Зато Димастый тут же сориентировался, заняв место прямо перед Светой. И тогда Полина увидела, как Саша – её Саша! – безжалостно отбрасывает друга в сторону, чтобы тот не мешал смотреть на эту козу. Возражать в открытую Димастый не посмел, но Полина заметила очень нехороший взгляд, которым он искоса наградил Сашеньку.

А Света тем временем уже успела сбросить блузку и теперь стягивала с плеча лямку бюстгальтера.

Царь одобрительно кивнул и изобразил аплодисменты, а затем повернулся к Полине. В его глазах она увидела недоумение: ты всё ещё стоишь?

Что ж… либо уходить раз и навсегда, либо идти до конца. Другого пути не было, это Полина понимала. Просто сделать вид, что ничего не произошло, означало проиграть с позором.

– Полиночка, – вкрадчиво произнёс Царь. – Разве ты не хочешь сделать мне приятное?

Что?!

Девушка вздрогнула всем телом. Но Сашенька спокойно смотрел на неё, и в его взгляде не было ничего… особенного.

Просто совпадение, сказала она сама себе. Просто совпадение, да. Бывает. Блин. И, сжав зубы, бросилась в погоню за соперницей.

Труднее всего было, конечно, начать раздеваться. И тут она вспомнила – Лена!

Света к тому времени, сидя на стуле, стягивала с себя узкие джинсы, стараясь сделать это как можно изящнее. Царь внимательно наблюдал за процессом, когда ему на колени шлёпнулся бюстгальтер Полины, который она умудрилась стянуть, не снимая тоненькой вязаной кофточки.

Торжествуя, Полина увидела, как Сашенька, забыв про эту стерву, поворачивается к ней; увидела изумление на его лице и огонь в глазах. Да!

Света оказалась за бортом. Полина в упоении танцевала вокруг шеста, скользила по нему, обнимала ногами и млела, видя, как возбуждение Саши становится всё сильнее. А когда она, запустив руки под юбку, начала стягивать с себя оставшееся бельё, он привстал со стула и, подавшись к ней, замер в этой неудобной позе…

Царь ощутил, как во рту пересохло. Ученица догадалась, как угодить Учителю. Надо же!

Он смотрел на неё, танцующую в одежде, но голую, и видел, как чистый холст становится картиной. Алые узоры возникали на кистях рук, прятались под кофточкой, оплетали груди по спирали, спускались ниже. Навстречу им поднимались от щиколоток другие кружева, чтобы, соединившись, расцвести в центре холста изящным цветком. Роза? Да, на этот раз – роза. Ученица заслужила королеву цветов.

Полина, улыбаясь любимому, расстегнула две верхние пуговицы кофточки. Взяла бутылку, поднесла к губам. Запрокинув голову и слегка выгнув спину, позволила нескольким каплям коньяка скатиться с губ на подбородок. Оттуда они скользнули вниз по шее и, проложив влажную дорожку между ключиц, скрылись под одеждой.

Учитель увидел ярко-красную дорожку, оставленную каплями. Она взывала к нему, тихим и страстным шёпотом укоряя в медлительности. Где-то вдали зазвучала музыка. Давно знакомая мелодия – когда-то эту песню очень любила сестра Вика. Он часто слышал её тогда… во время уроков.