– Я только сказала, что никогда их не ела. Какое отношение медузы имеют к сексу?

– Для эскимосов – самое прямое. Выживание важнее секса. – Сказав это, Хьюберт заметил, что на дне бутылки осталось немного шампанского, и перелил его в бокал, ожидая, как огрызнется Паулина. Она не огрызнулась.

– Ах, медузы, – мечтательно протянул Хьюберт.

– Вы хотите сказать, что спать с женщиной все равно что с медузой? – нашлась Паулина.

– Не знаю, с медузой я тоже никогда не спал. Однако то, что вы никогда не делали чего-то, еще не значит…

– Я никогда не ела медуз и уверена, что в жизни эту дрянь в рот не возьму. Какое отношение это имеет к сексу?

– А я думал, что мы говорим о любви, – удивленно ответил Хьюберт. Ему хотелось пойти спать, но, подумав, он решил, что вторая бутылка шампанского окажется выгодной тратой. Потрясающе, думал он, до какой степени ей нужен любовник, а ему – секретарь-соучастник.

– Что вы делаете? – угрюмо поинтересовалась и без того нетрезвая Паулина.

– Открываю новую бутылку дорогого шампанского. Я не могу себе позволить держать вас в таком настроении, дорогая мисс Фин.

– Можно мой любовник из Брюсселя немного поживет с нами? У него скоро отпуск.

– Нет, – раздраженно ответил он. Она пытается быть умной, решил Хьюберт. Ничего страшного, он при желании мог быть чертовски умным. Налив шампанского, Мэлиндейн сел в кресло и протянул Паулине бокал.

– Вы меня используете, – буркнула она.

– Разумеется. Не волнуйтесь, я расплачусь, как только появятся деньги.

– Я не хочу, чтобы со мной расплачивались.

– Вы хотите меня использовать?

– Нет, я просто хочу уйти. Вы ведете себя как…

– Вы хотите, – перебил ее Хьюберт, – использовать меня, чтобы исполнить собственные мечты. Это жестоко. Я же всего-навсего хочу использовать вас в качестве секретаря, что вполне разумно. Вы влюблены в вашего брюссельского ухажера?

– Это вас не касается. Далась вам эта любовь!

– Но, моя дорогая, это вы начали…

– Нет, вы!

– Послушайте, нельзя же спать с собственной секретаршей! Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Теперь и вы о сексе?

– Не забывайте, мисс Фин, что вы сами начали этот разговор, – назидательно ответил Хьюберт и еще раз наполнил бокалы.

– Завтра придет мастер ставить новые замки, – сонно сообщила Паулина.

– Зачем нам новые замки?

– Вы сами просили менять их каждый месяц, чтобы Мэгги не могла сделать копию ключа. В общем, завтра как раз шестнадцатое. Или все отменить?

– Это очень, очень дорого, моя дорогая, – сказал Хьюберт. – Но нет, ничего не отменяйте. Вы в высшей степени квалифицированы.

– Спасибо. – Она зевнула, поставила бокал и медленно направилась к двери, слегка покачиваясь от чрезмерного количества шампанского.

– Не поцелуете меня перед сном? – поинтересовался сидевший на месте Хьюберт, когда секретарша добралась до двери.

Паулина обернулась и поняла, что ее голова почти не соображает. Остатки здравого рассудка она решила употребить, чтобы подняться по лестнице, крепко цепляясь за перила.

– Разумеется, нет! – воскликнула она. – За кого вы меня принимаете, за медузу какую-нибудь?! – С этими словами она хлопнула дверью, оставив Хьюберта размышлять над ее словами.

Хьюберт думал о том, что худшее позади. Паулина высказала все, что накипело у нее на душе, и позже, вероятно, пожалеет об этом. Но дело сделано, напряжение спало, и можно рассчитывать на восстановление статус-кво, пока ему не удастся найти способ упрочить его окончательно. С этими мыслями Хьюберт допил шампанское и принялся наслаждаться ночной тишиной. Мэгги была на Искии. Даже не сообщила о том, что сменила планы. Он не знал ее адреса. «Мэгги, Мэгги…» – в полусне повторял Хьюберт.

Около трех часов утра его внезапно потянуло позвонить и разбудить ее, услышать ее голос. Маркиза, наверное, мирно похрапывает на супружеском ложе. Но на это Хьюберту было наплевать. Он чуть было не вскочил и не побежал звонить в справочную – выяснять номер Мэгги, но грустно вспомнил, что телефон давно отключен за неуплату.

– Хьюберт не пишет, – сказала Мэгги. – Чтобы с ним связаться, надо оплатить его телефонный счет. Но с какой стати мне платить за его разговоры? Ему дай волю, он будет весь мир обзванивать! Его лесбиянка ничуть не лучше. Нет, им нельзя включать телефон. Между прочим, позавчера я послала телеграмму, где поинтересовалась, готов ли он съехать. Думаешь, он ответил?

Адальберто ди Туллио-Фриоле, слушавший симфонию Бетховена, бросил на супругу хмурый взгляд и раздраженно махнул рукой. Он ничуть не охладел к Мэгги – ему лишь страстно хотелось насладиться величественным грохотом барабанов и сладкозвучием последних аккордов – маркиз был сентиментален. Мэгги и Мэри перешли на шепот.

Берто закрыл глаза и, пока пластинка не кончилась, не шелохнулся. Затем он присоединился к женщинам – они сидели на другом конце большого зала с вымощенным полом и окнами, выходившими на море. Как нельзя кстати из ниоткуда возник Лауро, и Берто воспользовался случаем, чтобы заказать виски с содовой.