Уиллер посмотрел на море восторженных лиц перед собой, представлявшихся ему бледными проблесками в ночи. Он начал говорить тише, но в наступившей тишине его по-прежнему хорошо слышали.

– Они нападут на церковь. Их нужно остановить. Отправляйтесь сегодня домой и возьмите ваши ружья, ваши ножи, ваши топоры и мачете. Все, что может быть использовано для защиты дома Господа. Принесите всё сюда, ко мне. – Он усмехнулся. – Когда они нападут, мы будем готовы. И мы победим. Мы нанесем им раны, и будем мучить их, и скормим их истекающие кровью желтые тела Господу, и Он будет выковыривать плоть у себя между зубов их костями.

Прочувствованные возгласы «аминь» эхом прокатились по толпе мужчин и женщин, собравшихся в темноте.

Проповедник посмотрел на церковь, из которой доносился приглушенный стук молотков.

Еще три дня.

Это будет замечательно.

Сью сидела на полу в комнате бабушки и вдыхала аромат женьшеня и хризантем. Вот-вот наступит рассвет. Джон и ее родители скоро встанут. Хотя они проговорили с бабушкой всю ночь, вернувшись из полицейского управления, Сью не ощущала никакой усталости. Во многих отношениях она чувствовала себя бодрее, чем обычно.

Она многое узнала в эту ночь. Легенды, факты и то, что объединяло их. Предания и истины, поведанные ей сегодня бабушкой, два месяца назад она бы просто отбросила, испытывая смущение и неловкость за свою отсталую и необразованную старушенцию. Но с тех пор ее отношение ко всему этому изменилось, разум ее уже не был таким закрытым, как раньше, и теперь она знала, что нет ничего из сказанного бабушкой, чему бы она не поверила.

Последние два часа старушка лежала на кровати с закрытыми глазами, но сейчас она села, повернулась к Сью и спросила:

– Ты девственница?

Сью глядела вниз на ковер, на свои ступни, куда угодно, но не в глаза бабушке. Ее лицо пылало от смущения, и она поняла, что не сможет ответить на этот вопрос.

– У тебя был секс? – мягко поинтересовалась бабушка.

Сью понимала, что ее ответ важен, знала, что это должно иметь какое-то отношение к капху гирнгси, но все не решалась посмотреть бабушке в глаза.

– Нет, – сказала она.

– Ты не приняла и не попробовала семя мужчины?

Попробовала? И это говорит ее бабушка? Сью быстро отрицательно покачала головой, все еще не поднимая глаз и желая оказаться где-нибудь в другом месте.

– Хорошо, – сказала бабушка, погладив ее по голове. – Ты – вторая из семи.

– А кто первая? – спросила Сью.

– Я.

– А другие?

– Я не знаю. Возможно, человек зеркал, возможно, полицейский.

– Пи Ви и Роберт? А как насчет Рича, моего редактора?

Взгляд ее бабушки помрачнел.

– Нет.

Волна холода охватила девушку. Сью кивнула; ей хотелось узнать почему, но она не отваживалась ставить под сомнение бабушкину мудрость.

– А как насчет отца? – спросила девушка.

У нее было чувство вины, поскольку ее родители, особенно отец, во время всех этих событий оказались отодвинуты в сторону. Это казалось Сью неправильным; несмотря на все проблемы в общении – как внутри семьи, так и вовне ее, – которые были у родителей, они должны быть в центре внимания, ее и бабушки.

– Нет, – сказала старушка.

Сью снова опустила глаза в пол и облизала губы.

– Почему это важно, что я… девственница? – Ей было трудно произнести это слово. – А если бы я ею не была?

– Не было бы никакой разницы.

Теперь Сью посмотрела на бабушку.

– Тогда почему ты спросила?

Та чуть-чуть улыбнулась.

– Мне просто хотелось знать.

Сью непонимающе моргнула, а потом тоже улыбнулась. Бабушка просто проявила любопытство. Среди окружающего их ужаса и сумасшествия это показалось ей забавным.

И в первый раз за весь этот долгий и трудный вечер Сью рассмеялась.

Рич проснулся, почувствовав руку на своем пенисе. Пальцы жены крепко сжимали его, а большой палец массировал и стимулировал чувствительную область на его головке. Он открыл глаза, посмотрел на Кори и освободился от ее руки.

– Не нужно этого. Мне не хочется.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Просто не хочется. Я не в настроении.

Кори сверкнула на его глазами.

– Тогда от кого ты это получаешь? От той восточной шлюхи?

– Что?

– Это она обслуживает тебя? Такие у вас занятия?

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Это ведь ты больше не хотела секса. Ты месяцами вела себя так, будто секс – это не то, чем занимаются добрые христиане.

– Да? Ну а теперь я этого хочу.