Лейси, напротив меня, смеется.

 - Джеймс Мерфи, - говорит она.

 - Что?
– я вздрагиваю и поворачиваюсь к ней.

 - Тот, с кем ты перепихиваешься взглядом — Джеймс Мерфи. Мы с ним занимаемся на естественных науках, но он мало разговаривает. А когда разговаривает, говорит что-нибудь оскорбительное или агрессивное.

Я чувствую, как у меня пылают щеки.

 - Я не...
– я замолкаю, смеюсь.
– Ладно, не в этом дело. Так вы с ним дружите?

 - Не-а, - она откусывает от своего капкейка.
– Я практически уверена, что он тут всех ненавидит. С тех пор, как его перевели, он постоянно сбегает с уроков. Я бы привлекла его к своему плану «Лейси против всех», но он слишком непредсказуем. Кончилось тем, что к нему приставили двух обработчиков, потому что он постоянно ускользал от них. Не могу поверить, что они не отослали его назад. Наверное, пытаются сохранять приличия.

Она комкает обертку, и я доедаю остаток обеда, стараясь не смотреть на Джеймса снова. Если уж Лейси думает, что от него могут быть неприятности, это должно о чем-то говорить. Может, потом я спрошу о нем у Кевина.

 - Подожди, - говорит Лейси и смотрит на меня.
– Так это он напугал Лайама прошлым вечером?

 - Угу, - я не вдаюсь в детали, хотя не знаю, почему. Как будто мне вдруг хочется защитить репутацию Джеймса, даже несмотря на то, что я едва его знаю. Все-таки я должна ему за то, что он вступился за меня. Так что я не говорю о том, что он угрожал отправить здорового человека в Программу. Полагаю, за это его могут арестовать.

Я смутно припоминаю что-то, но не могу облечь это в слова, то странное чувство, которое появляется у меня. Чувство, у которого нет смысла, потому что я не понимаю, к чему оно относится. И я уже почти вспоминаю, когда у меня в голове эхом отдается воспоминание о брате, который сидит за нашим столом, один, учит действия с дробями, написанные на карточках. Я быстро моргаю, пытаюсь прогнать это воспоминание.

 - Ну, тогда кто знает, - говорит Лейси, не заметив, что я отвлеклась на секунду.
– Может, он и не полный дурак. Так что... а ты помнишь, чтобы у тебя был парень, ничего такого? Эван — первый, кого я помню. Разве это не печально? Когда он целуется, он слишком усердно работает языком.

 - Ой, - я открываю банку с диетической колой, - не уверена, что мне нужно это знать.

Лейси кладет локти на стол, улыбка слетает с ее губ.

 - Знаешь, они следят за тобой. Они все время наблюдают за нами, даже когда мы не знаем об этом.

Когда я смотрю на нее, у меня по спине пробегает холодок. Ее темные глаза подведены голубым тенями, лайнер делает ее глаза похожими на кошачьи. Кончики ее светлых волос подрезаны, так аккуратно, что это почти смешно. Внезапно мне приходит в голову, что она не хочет так одеваться. Что это фальшивка.

 - Они следят за нами прямо сейчас?
– шепчу я, наклоняясь к ней. Внезапно меня охватывает паранойя.

 - Тут нет жучков, ничего такого, но они обращают внимание, с кем мы общаемся. Куда мы ходим. Ищут признаки того, что мы провалились.

 - А если найдут?

Лейси выпрямляется.

 - Мы не знаем. Никто еще не проваливался. Пока.

Я опускаю глаза, думаю, что не хочу быть первым человеком, которого снова отослали в Программу. Не думаю, что смогу перенести, если меня запрут в одиночестве. Я чувствую себя хорошо,я немного запуталась, но депрессии у меня нет. Хотя, если честно, я даже не знаю, на что похожа депрессия.

 - В любом случае, - вздыхает Лейси, как будто хочет вернуться к легкой беседе, - если хочешь, чтобы я познакомила тебя с Джеймсом, я могу это сделать.

Я качаю головой, пытаюсь стряхнуть напряжение, которое сковало мои плечи.

 - Ничего, - говорю я, - сомневаюсь, что он в моем вкусе.

Лейси фыркает.

 - Откуда ты знаешь? Я уверена, что они стерли и твои любовные истории.

Она права. Я больше ничего о себе не знаю. Я даже не знаю, был ли у меня парень.

 - Может, тебе нравятся чуваки на мотоциклах, - ухмыляется Лейси, - или стопроцентные ботаники.

Она смеется глубоким, гортанным смехом.

 - Что касается меня, я собираюсь попробовать все тридцать один вкус. Как будто я чистая доска. Я — новорожденная девственница. (отсылка к тридцати одному вкусу мороженого Баскин Роббинс — прим. перев.)

 - Только помни, что кое-какие вкусы могут оказаться неприятными, - говорю я.
– Ну, например, кто захочет фисташковое мороженое?

Лейси улыбается.

 - Уже попробовала.

Я снова смеюсь, качаю головой.

 - А ты когда-нибудь спрашивала кого-нибудь о своем прошлом? С кем ты раньше встречалась?

Лейси, кажется, замирает, услышав это.

 - Вообще-то да, и мои родители едва не умерли, когда я подняла эту тему. Они ничего не хотели мне рассказывать. Все остальные не обращали внимания на вопросы, потому что не хотели, чтобы их пометили. Ты это знаешь, верно? Если кто-то расскажет тебе, кем ты была, что делала до Программы, их могут пометить или арестовать, потому что они общаются с возвращенцем.

Я опускаю глаза, эта мысль тревожит меня. То, что Программа полностью контролирует то, что мы делаем, с кем общаемся.