Это по-настоящему. Когда я поднимаю глаза, я вижу Риэлма, который смотрит на меня, склонив голову набок. Как и тогда, в саду, он кажется немного печальным, но я не знаю, почему. Он ведь должен быть рад, что уходит из Программы. Он должен быть рад, что почти дома.

В течение следующих нескольких дней Табита выигрывает каждую партию «ерунды», даже один раз ловит меня на лжи. Я не могу не думать, что никто из нас не должен тут быть. Мы нормальные. Никто не говорит о самоубийстве, не плачет. Когда я вижу новоприбывших пациентов, они в совершенном отчаянии плачут, дерутся. Теперь нас разделяет целый мир, и я не могу представить, что когда-то была такой же.

Я сижу в комнате, читаю журнал, когда в дверь раздается стук. Она медленно открывается, и Риэлм просовывает голову.

 - Привет. – говорит он тихо.

 - Я улыбаюсь.

 - Привет.

Риэлм входит и, до того, как сесть рядом с моей кроватью, закрывает дверь, закусив губу.

 - Я… - он прочищает горло. – Завтра я уезжаю, Слоан.

Я чувствую сильную боль в груди.

 - Ох.

Мы смотрим друг на друга целую минуту, и потом я протягиваю руки, и Риэлм забирается ко мне на кровать, чтобы обнять меня. Мы сидим так очень долго, а потом он всхлипывает и вытирает лицо.

 - Я в первый раз вижу, как ты плачешь, - говорю я сдавленным голосом.

 - Могу я попросить тебя кое о чем, Слоан? – Риэлм говорит тихо, как будто не уверен, стоит ли делать это.

 - Конечно.

Он делает паузу.

 - Мы можем увидеться снова – после того, как все это кончится?

Я нахмуриваюсь, думаю, что это очень странный вопрос. Что, конечно же, я увижу его. Но внутри себя я чувствую сомнение – что, может, я вовсе не хочу найти Риэлма. Когда я сразу не отвечаю, он кивает, с кончика его носа стекает слеза.

 - Мне нужно идти, - говорит он, - я должен вернуться назад, к парням. Они устраивают для меня прощальную вечеринку.

 - А меня не пригласили? – спрашиваю я, и не хочу, чтобы Риэлм уходил. Я чувствую себя ужасно, как будто я была для него плохим другом.

 - Прости, сладенькая, - говорит он. – вход только для мальчиков.

Риэлм встает, но я беру его за руку, не даю ему уйти. Он останавливается, смотрит на пол, как будто боится повернуться ко мне. Я встаю с кровати и сжимаю его в объятиях, прижавшись щекой к его груди.

 - Я буду скучать по тебе, - говорю я. – Я буду ужасно скучать по тебе.

Тогда Риэлм крепко обнимает меня, обхватив меня одной рукой.

 - И я тоже буду скучать.

И. когда он отпускает меня, я легонько целую его в губы, надеясь, что этого достаточно. Надеясь, что это покажет, насколько мне не все равно. Но печальная улыбка на его губах подсказывает мне, что нет. Так что я позволяю ему уйти.

* * *

Медсестра разрешает мне последний раз прогуляться с Риэлмом, так что мы идем в сад. На улице светло, солнечно, и я снова думаю, как красиво выглядят цветы. За Риэлмом приедут меньше чем через полчаса, и он уедет.

Я беру его за руку, удивляюсь, какая она холодная. Он прижимается ко мне плечом, и мы идем еще немного.

 - Табита уезжает в понедельник, - говорю я ему. – У нее новая одежда, новая прическа. Теперь у нее новый стиль и, будем надеяться, немного дезодоранта.

Я искоса смотрю на Риэлма и отпускаю его руку.

 - Как вышло, что они не изменили тебе внешность?

 - Может, тут нечего и улучшать.

Я смеюсь.

 - Ну, доктор Уоррен говорит, что возвращение пройдет легче, если мы освежим наш внешний вид. Думаю, может, она права. Я думаю о том, чтобы выпрямить волосы.

Внезапно Риэлм протягивает руку и берет мои кудри.

 - Не надо, - говорит он, - у тебя красивые волосы.

Он пожимает плечами.

 - Ты красивая.

Я краснею и потом отхожу от него, и он отпускает мои волосы.

Риэлм пинает камушки на дорожке.

 - Слоан, если бы все было по-другому, если бы мы не были в Программе… думаешь, мы могли бы быть вместе?

У меня по коже пробегают мурашки, и я уверена, что не знаю, как ответить. Риэлм подходит ближе и кладет руки на мои голые плечи.

 - Я мог бы позаботиться о тебе, если хочешь, - говорит он, - и когда ты выйдешь отсюда, я буду ждать.

 - Я не хочу, чтобы кто-то заботился обо мне, - отвечаю я, - я хочу понять, как заботиться о себе самой. Я даже больше не знаю, кто я такая.

 - Я знаю тебя, - говорит он, и его голос звучит грустно. – И я бы все для тебя сделал, даже если ты и не можешь понять это прямо сейчас.

Он долго смотрит на меня, без сомнения пытается понять, испытываю ли я к нему какие-то чувства, помимо дружеских.