Джеймс смеется и, подойдя ко мне сзади, обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на голову.

– Неправда, - говорит он.
– Мы всегда ждем, пока ты не заснешь.

Я смеюсь и отталкиваю Джеймса. Но Миллер все равно не хочет к нам присоединиться. Он обещает, что поедет на следующей неделе. Я не хочу оставлять его, но мне не хочется оставаться в городе. Мне нравится гулять в лесу. Нравится притворяться, что там Программы не существует.

Так что мы прощаемся с Миллером и забираемся в машину отца Джеймса. Мы едем на побережье.

* * *

Когда мы были маленькими, мы с Брейди часто отдыхали с палаткой. Мой брат был превосходным туристом, так что родители стали отпускать нас, когда мне было двенадцать, а ему тринадцать лет, хотя время от времени они все-таки проверяли, как у нас дела. А когда мне исполнилось пятнадцать, они разрешили нам выезжать на природу самостоятельно, при условии, что и Джеймс был с нами.

В ту первую ночь, когда я сидела у костра, я наблюдала как Джеймс ставит палатку, пока Брейди ходит неподалеку и собирает ветки для костра. Джеймсу только что исполнилось шестнадцать, и его светлые волосы отросли так, что ему приходилось смахивать их со лба тыльной стороной ладони. Он был так хорош — с голым торсом, вспотевший, на спине уже начинают проглядывать мускулы. И в какой-то момент он посмотрел в мою сторону. Он едва не напугался, увидев, что я сижу и смотрю на него. Потом его губы расплылись в усмешке.

– Ты что, разглядываешь меня, Слоан?

У меня, наверное, сразу же покраснело лицо, потому что он тут же извинился, но я уже встала и пошла к тому месту, откуда хорошо виден океан. Я не знала, что ответить. Он был прав. Я действительно его разглядывала. До этого момента мне и не приходило в голову, что я могу думать о Джеймсе не просто как о друге, друге моего брата. У меня даже был бойфренд, Лайам. Мне он точно не слишком нравился, отношения у нас были одни из тех: «мы все равно учимся в одном классе, так что давай встречаться». За те два месяца, что мы были вместе, я даже не позволила ему взять меня за руку и поверьте, для каждого такое поведение считалось довольно странным. А вот теперь я сидела и разглядывала Джеймса Мерфи.

Я сидела на песке, на берегу, подогнув под себя колени и положив на них локти. У Джеймса было много подружек, но никогда ничего серьезного. А теперь, когда я об этом думала, от того, что Джеймс встречался с другими, у меня в животе все скручивалось. Я громко застонала, удивляясь, как могла быть такой дурой.

– Господи, Слоан, - услышала я.
– Я просто шутил.

Я распрямилась, не в силах повернуться и посмотреть на Джеймса. Но я его знала. Он никак не мог отстать от меня, не узнав, что происходит. Затем, чего и следовало ожидать, он встал рядом со мной.

– Ты в порядке?
– спросил он. В его голосе не было и намека на то, что он думал: был ли он смущен из-за меня, заметил ли он даже, что был прав, говоря о том, как я на него смотрела.

Я кивнула, но он только хихикнул. Он кинул колышек от палатки на песок рядом с нами и упал на песок рядом со мной, по пути задев меня. Джеймс был большим, и я упала на бок, опираясь на руки. В обычной ситуации я бы его оттолкнула, но тогда я не хотела касаться его. Я хотела разобраться, как заставить эти чувства пройти. Я, Джеймс и Брейди были командой. Я не хотела все портить.

– Черт возьми, Слоан, - сказал он удивленно.
– Ты действительно разглядывала меня.

– Да нет же, - быстро сказала я, поворачиваясь к нему. Но было слишком поздно. Джеймс прочитал правду на моем лице. Его беспечная улыбка соскользнула с губ.

– Слоан, - прошептал он мое имя, - ты ведь не серьезно это делала. Это не... Мы не...
– он замолк, в его красивых глазах не было ничего, кроме жалости ко мне. Так что я сделала единственное, на что была способна. Я толкнула его в грудь, из-за чего он резко выдохнул, встала и ушла.

И посмотрите на нас теперь, два года спустя. Снова я смотрю на Джеймса, который ставит палатку, но на этот раз мой брат мертв. Волосы Джеймса больше не падают ему в глаза, но он все равно рассеянно потирает лоб. В какой-то момент он смотрит в мою сторону, но не улыбается, как в тот день. Наоборот, у него усталые глаза, потому что ему приходится ставить палатку в одиночку. Он плотно сжимает губы, как бы показывая «я тоже по нему скучаю», и я отворачиваюсь.

Команда распалась, но не из-за меня. Это случилось из-за Брейди.

* * *

Тихо потрескивает костер, язычки пламени согревают своим теплом мои ноги. Несколько часов назад зашло солнце. Весь день никто из нас практически ничего не говорил. Хорошо, что ничего говорить было и не нужно.

Джеймс легонько стукает по моей ноге тоненькой палочкой, и я, оглянувшись, беру ее.

– Маршмеллоу?
– спрашивает он, держа в руке один кусочек. Я смотрю на то, как янтарное пламя освещает его лицо: его волевой подбородок, его светлые волосы. И улыбаюсь.