ФРАНК. Шлюха. Как там Людвиг?

ТОМАС. Какой еще Людвиг?

ФРАНК. Тебе надо рассказывать, кто такой твой сын?

ТОМАС. А, ты имеешь в виду Вольфганга. У него началась икота.

ФРАНК. Не дыши мне в затылок.

ТОМАС. Шлюха?

ФРАНК. Может быть… Что ты ищешь?

ТОМАС. Очки.

ФРАНК. Очки?

ТОМАС. Да, я их не забыл тут, когда пошел вниз?

ФРАНК. Разве? Ты же вроде не уходил?

ТОМАС. Здесь где-то.

ФРАНК. Ну, кроме тебя, никто не может знать.

ТОМАС (обращаясь к КАТАРИНЕ, которая пошла на кухню). Ты не видела?

ФРАНК. Катарина?

ТОМАС. Я не тебя спросил.

ФРАНК (садится на диван). Нет, это я сказал «Катарина».

ТОМАС. Она вернется?

ФРАНК. Хороший вопрос. Я видел их.

ТОМАС. Где?

ФРАНК (улыбается). У тебя на носу. А потом они полностью выпали у меня из памяти. Все как-то выпадает. Оставь. (Приподнимается с дивана.) Надеюсь, я не сел на них?

ТОМАС (смотрит в кресло). Нет, здесь их нет… Сюда я их не клал.

ФРАНК. Не клал? Вы пойдите с Катариной и поищите в спальне.

ТОМАС (оборачивается). Что?

ФРАНК (Томасу). Что ты сказал?

ТОМАС (идет к двери). Ничего.

ФРАНК. Во мне есть что-то, что ей нужно, понимаешь, очень нужно — понимаешь — и я ей этого не дам… Это у тебя или у меня потные ноги? (Встает, подходит к столику. У него болит голова.) У нас одинаковые рубашки.

У нас одинаковые рубашки.

ТОМАС. Правда?

ФРАНК. Разве нет? У тебя, правда, галстук… У тебя нет еще одного? Я надену свой, когда ты уйдешь.

ТОМАС. Я не уйду.

ФРАНК. He уйдешь? Как мило. Вы поссорились?

Жалко. Вот вечно так… Слушай, а…?

ТОМАС. Что?

ФРАНК. Да нет, просто хотел спросить: что ты ищешь?

Кстати, очень интересный журнал, вот который у тебя в руках — «Арбитраре». Там есть большая статья… про английский дом, в середине… Этот можешь взять полистать… А вот эти оставь… Положи эти журналы.

Ты что, не слышишь, что я говорю? Оставь их в покое! Положи их, я кому сказал!

ТОМАС. Что? Ты о чем?

ФРАНК. Положи на место журналы! Не трогай.

ТОМАС. Да я просто их передвинул.

ФРАНК. Это ты так видишь. А я это вижу иначе.

Ты в своем уме?

ТОМАС. Вот, я кладу их.

ФРАНК. Зачем?

Сядь лучше и выпей чего-нибудь.

Не будем ссориться…

Ты учитель ведь?..

ТОМАС. Учитель?

ФРАНК. Ты параноик, тебе трудно. Да уж, понимаю… Я сам много об этом думал. Когда мы были маленькими, ты и я, то все всегда задавали нам один и тот же вопрос: кем же ты будешь, когда вырастешь? Помнишь?

Помнишь ведь?