Нина слышала, как Виктор поднял телефонную трубку.

Только сейчас, закрыв дверь, она вдруг поняла, что допустила ошибку. В памяти телефона хранился последний набранный номер. Виктору достаточно нажать кнопку повторного набора, и ее ложь откроется. Виктор часто проверял ее звонки. Он поймет, что она звонила вовсе не Синтии, а потом докопается, чей это номер. Снова Эбби Ди Маттео.

Нина стояла, прижавшись спиной к двери ванной, и вслушивалась. Виктор повесил трубку. Затем позвал ее:

— Нина!

Ее обдало новой волной слабости. Нина опустила голову, борясь с подступающей темнотой. Ноги ее не держали. Она чувствовала, как медленно сползает на пол.

Виктор постучал в дверь.

— Нина, мне нужно с тобой поговорить.

— Виктор, — прошептала она, зная, что он все равно ее не услышит.

Ее никто не услышит.

Нина лежала на полу ванной. У нее не было сил пошевелиться или позвать его.

Биение ее сердца походило на шелест крыльев бабочки.

— Наверное, мы ошиблись адресом, — сказала Эбби.

Они с Кацкой остановились на захудалой улице в районе Роксбери. Здесь располагались склады с зарешеченными окнами и мелкие фирмы, находящиеся на грани разорения. Единственным зданием, где вовсю кипела жизнь, был зал бодибилдинга в десятке ярдов от них. Из открытых окон доносился лязг и грохот атлетических снарядов, перемежаемый всплесками мужского смеха. К залу примыкало пустовавшее строение с вывеской «АРЕНДА». А к пустовавшему строению примыкало четырехэтажное здание из бурого песчаника. На его вывеске значилось:

На его витринах тоже были решетки. Сами витрины демонстрировали унылый набор товаров, которыми торговала «Эмити». Костыли и трости. Кислородные подушки. Пенополиуретановые прокладки от пролежней. Постельные принадлежности для лежачих больных. Здесь же стоял женский манекен, облаченный в униформу медсестры. Настоящий реликт шестидесятых.

Эбби покосилась на блеклые витрины.

— Может, есть другая корпорация с таким же названием?

— В телефонном справочнике указан только этот адрес, — сказал Кацка.

— Зачем переводить пять миллионов долларов какому-то убогому магазину?

— Возможно, это один из филиалов крупной корпорации. Виктор Восс увидел перспективу для инвестиций.

— Уж слишком неподходящее время он выбрал, — покачала головой Эбби. — Поставьте себя на место Виктора Восса. Его жена умирает. Он отчаянно пытается найти ей донорское сердце. Станет он думать об инвестициях?

— Все зависит от степени его заботы о жене.

— Эта степень зашкаливает.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, — ответила Эбби, глядя на Кацку.

Он молчал, не задавая новых вопросов. Эбби поймала себя на том, что непроницаемый взгляд Кацки ее больше не пугает.

Детектив открыл дверцу машины.

— Пойду взгляну на их фирму изнутри.

— Что вы собираетесь там делать?

— Осмотреться. Задать несколько вопросов.

— Я пойду с вами.

— Нет. Вы останетесь в машине.

Кацка открыл дверцу. Эбби схватила его за руку:

— Послушайте, мне нечего терять. Я осталась без работы. Меня могут лишить диплома. Теперь меня называют убийцей, сумасшедшей или сумасшедшей убийцей. Эти люди изгадили мне жизнь. Возможно, это мой единственный шанс нанести им ответный удар.

— И одним своим появлением все испортить. Думаю, это вам ни к чему. Вас там могут узнать. Вы их спугнете. Вы этого хотите?

Эбби откинулась на спинку. Кацка был прав. Черт побери, этот детектив был прав. Он вообще не хотел брать ее с собой, но она настояла. Сказала, что все равно поедет. Одна. И вот, когда они у цели, ей даже нельзя войти в здание. Ей запрещено сражаться. Эту возможность у нее тоже отобрали. Эбби сердито мотала головой, злясь на Кацку и на собственное бессилие. Какая трогательная забота о ее безопасности.

— Заприте дверцы, — распорядился Кацка и вышел из машины.

Он перешел улицу, толкнул обшарпанную дверь и исчез внутри. Эбби представляла, какую картину он там увидит. Унылые ряды инвалидных колясок и тазиков для рвоты. Стойки с униформой для медсестер. Каждый комплект засунут в пластиковый чехол, пожелтевший от времени. Коробки с ортопедической обувью. Эбби не требовалось ничего придумывать. Она бывала в подобных магазинах, когда покупала себе первые комплекты формы.

Прошло пять минут. Потом десять.