Не верилось Добронраве, что скоро она увидит море и Тмутаракань. Представляла, как ранним утром уйдёт далеко за город, ляжет на песок и будет слушать, как кричат чайки, а потом, накупавшись вдосталь, смотреть, как море лижет песок, пенятся волны и резвятся дельфины.

Не раз, бывало, когда она купалась в море, заплывая далеко от берега, стая приближалась к ней. Дельфины касались её тела, играли.

Добронрава давала им имена. Возвращаясь с лова, она звала их, кормила мелкой рыбёшкой.

Десять лет минуло, как Добронрава покинула Тмутаракань, но ей кажется, она узнает там каждый поворот берега, каждый камень…

Мстислав приехал в обжу накануне отъезда в Тмутаракань, но Оксана ушла на пасеку. Князь отправился навстречу. Шёл знакомой тропинкой, лесом, мимо озера. День солнечный, но в лесу прохладно. Щебетали птицы, и глухо стучал дятел на сухостое. Ивы у озера распустили серёжки, ветки к самой воде провисли. В детстве Мстислав делал из молодых веток ивы свистки. Было ли это, думал Мстислав. Мимолётно промчалась жизнь, будто и не было её. Не успел оглянуться, годы на закат повернули…

Оксана услышала хруст сухой ветки, потом шаги. Отошла в сторону, встала за кустарник. Увидела Мстислава и поняла, проститься приехал. К чему? Ещё тогда, на Масленой, она решила, что это будет их последняя встреча.

Князь прошёл, не заметив Оксаны. Она не стала возвращаться в обжу, решила дождаться, когда Мстислав уедет.

Старик, увидев князя, удивился:

–  Неуж ли не повстречал её? Была недавно. Слышь, пчелы облёт делают?

Не став слушать старика, Мстислав заторопился. Шёл, гадал, где разминулся с Оксаной, а когда её и в обже не оказалось, неожиданно догадался: она избегает встречи.

Вскочил на коня, не попрощавшись с хозяином, с обидой покинул обжу.

Был поздний час, догорала последняя заря, когда десятник Пискун заметил, как степью к заставе катет с десяток печенежских кибиток, а позади - табун коней и стадо. Обочь ехало несколько верхоконных печенегов.

Кмети закрыли дорогу. От веж к десятнику подскакал пожилой печенег. Поправив войлочный колпак, слез с коня. Печенег сказал по-русски, что он бывший сотник хана Булана, покинул улус и со своим родом переселяется в землю черниговского князя.

Почесал Пискун затылок, с трудом соображая, что ему поделать с печенегами, да и решил, пусть с ними разбирается боярин Роман.

ли налегке. Не отягощённые обозом, делали длинные переходы. В неделю добрались до границы Черниговского княжества. Дальше начиналась Дикая степь.

К удивлению Мстислава, у крайней заставы разбили вежи печенеги, паслись кони, бродило стадо. На задранных дышлах висели сбруи, закопчённые казаны. Возле кибиток бегали дети, у костров возились печенежки.

Князя встретил десятник. Мстислав узнал Пискуна:

–  Что за малая орда?

Тут подошёл печенег, и Мстислав ещё больше удивился, узнав сотника Белибека.

–  Что привело тебя, сотник, в княжество Черниговское?

Услышав ответ Белибека, спросил:

–  Значит, от Булана откочевал, обида взыграла. Чего же не в Киев подался, а в землю Черниговскую?

Печенег колпак помял:

–  Кони печенега Кий-город знают, дорога копытами топтана, а в Черниговской земле род мой жить будет под защитой конязя Мстисляба.

Мстислав повернулся к Пискуну:

–  Проводишь их к воеводе Роману, укажет, где им жить. Пускай деревней селятся, захотят пахать, пусть па шут, скот водить, Бога ради. Да чтоб плотники переяславские помогли им избы поставить. И той деревне печенежской зваться.
– И разговор перевёл: - Тихо ли на рубеже? Не видать ли половцев?

–  Нет, княже, всё тихо. Печенега и то не узришь. Разве вот эти.

–  То и ладно. А коли они с миром, то чего не принять, места хватит.

Бряцали удилами кони, били копытами степь. Она стлалась от Дона до Карпат в майском цветении. В рост пошли травы. Сочная зелень переплелась с ранним, розовым горошком. Выбросили головки васильки, вот-вот распустятся синим цветом. По ковылям, какие к средине лета закачаются, переливаясь волнами, поднялись алые воронцы.