Собственная оценка подействовала как холодный душ.

Ватшин поёжился, продолжая удерживать перед глазами панораму «пещеры-библиотеки».

«Ничего они со мной не сделают! Не дамся! Знать бы, где здесь лежат события прошлого, а где – варианты будущего».

«Ищи».

Он пробежался глазами по «стеллажам», уходящим влево и вправо до полного растворения в темноте.

Впрочем, не совсем в темноте.

Направо – и вправду всё тонет в глухой тёмной пелене, а вот налево – наоборот, пещера уходит в слабое сияние. По логике будущее должно было находиться там.

Проверим?

Невесомое мысленное тело Ватшина устремилось в глубь пещеры, к тому её концу, который скрывался в слабом свечении будущего.

Приказ найти писателя Ватшина Солому врасплох не застал.

Впрочем, его невозможно было чем-либо удивить, шокировать, рассердить или вывести из себя. Он так жил, оптимистично подходя к решению любой жизненной проблемы, и неурядицы обходили его стороной.

Район поисков был известен – МКАД в месте пересечения с Рублёво-Успенским шоссе и все посёлки в радиусе пяти километров. Об этом сообщил Уваров, сумевший каким-то образом вычислить примерные координаты местонахождения Ватшина. На первый взгляд – не такое уж и большое место действия. Однако если бы у команды Соломы не было информационной поддержки, они вряд ли сумели бы отыскать пропавшего писателя быстро, хотя тот и не являлся «иголкой в стоге сена».

Получив задание, Виктор мгновенно сориентировал компьютерщиков Дэна и оперативников Гордеева на поиск Ватшина и уже через час знал, что машина писателя – небольшой паркетный джип «Ниссан» – была замечена за МКАД в районе деревушки Раздоры, а сам он как будто выходил из своей машины и садился в машину ДПС.

Солома напряг сеть осведомителей «Заставы», связанную с дорожной полицией. Ещё через несколько минут стало известно, что в самом начале Рублёво-Успенского шоссе наряду с обычной дежурной бригадой работали передвижные экипажи второго батальона дорожно-постовой службы, и Солома двинул к Рублёвке свою команду на пяти машинах, пассажиры которых имели специальные пропуска ФСБ.

Об этом позаботился Гордеев, имеющий прямую связь с заместителем директора Федеральной службы безопасности Кузьмичёвым.

Одну машину ДПС, новый «Форд Мондео», обнаружили в трёх километрах от МКАД, на повороте к Рублёвскому кладбищу.

Взяли двух полицейских чисто, без шума.

Возле «Форда» остановился мультивэн «Дукато», из него вышел Солома, показал полицейскому на дороге удостоверение полковника ФСБ и пригласил в машину. Сержант колебался недолго, влез в салон мультивэна, а через минуту туда же вежливо проводили его напарника – лейтенанта.

– Где писатель? – спросил напрямик Солома сразу у обоих.

Инспекторы переглянулись.

– Какой писатель? – с недоумением спросил лейтенант.

– Вы останавливали кроссовер «Ниссан» номер двести одиннадцать?

– Не помню.

– Не было такого, – мотнул головой пожилой, простецкого вида сержант.

– Вы стояли у развилки Рублёвки перед Кольцевой?

– Нет, мы сразу в Рублёвку въехали. Это, наверно, третий экипаж на развилке стоял.

– Кто конкретно?

– Да в чём дело?

– Отвечайте на вопросы!

– Капитан Мухин и сержант Петренко, – сказал лейтенант. – Вообще-то должны были выехать Столбский с Меншиковым, но Мухин сам напросился, я слышал.

– Вы его давно знаете?

– Года два, а что?

– Что он за человек?

Лейтенант озадаченно взялся за мочку уха.

– Мухин? Так, мрачноватый, шуток не любит.

– Звание?

– Сейчас капитан, – ответил сержант.

– Можете узнать, где он сейчас?

Сержант замялся, глянул на напарника.

– Я с ним не в таких отношениях.

– Вы? – Солома перевёл взгляд на офицера.

– Что-то случилось? – скривил тот губы.

– Ещё нет, но может, – туманно объяснил Солома. – Главное, что от ваших ответов зависит не только судьба капитана Мухина, но и ваша собственная. Нам надо знать, где Мухин находится в настоящий момент, и чтобы он не догадался, что им интересуются специально.

– Могу связаться с ним по рации, скажу, что получил от комбата приказ ехать в Раздоры.

– Звони. – Солома пальцем попросил у сержанта его рацию.

Лейтенант выдвинул из-под воротника мундира усик микрофона, прицепил к уху дужку динамика.

– Ветка-три, ветка-три, я ветка-два, как слышишь?

Несколько секунд на волне дежурной связи были слышны лишь далёкие тихие голоса и музыка. Потом прорезался чей-то сухой голос:

– Я ветка-три. Коротич, ты, что ли?

– Я, товарищ капитан. Комбат приказал ехать в Раздоры, а там, я знаю, вы дежурите.

– Я чуть подальше, в Барвихе. Что случилось?

– А хрен его знает, не объяснил. Велено усилить разъезд.