— Слушай, да ты меня не понял — я ее не трону.

— Все равно. Если только Мик узнает…

— Не узнает. Слушай, Артур, у нас есть где встречаться, там, на берегу реки, стоит старый автомобиль. В нем мы и сидим. Классное местечко.

— И что вы там делаете?

— Провалиться мне на месте — только разговариваем, иногда поцелуемся, а больше ни-ни. Я и не думал, что способен столько говорить — никак не могу с ней наговориться.

— Вот и Жилец никак не наговорится с моей старухой… Что мне с ними делать, Носарь?

— Набей ему морду да вышвырни вон из дому. И какого хрена этим старикам надо в их-то возрасте?

— Им хуже, чем тебе.

— Твоя старуха не дура; выгони его, и она в два счета про него забудет, вот увидишь.

— Она в него влюблена, — сказал я и не стал ему объяснять, что, кроме всего прочего, у меня кишка тонка вышвырнуть Жильца вон. Чтобы переменить разговор, я спросил: — А как Краб?

— Ну, скажу тебе, он всерьез втюрился в дочку старьевщика. Совсем голову потерял, готов даже жениться.

— Брось, ведь она его старше, наверно, лет на десять.

— Больше — она почти вдвое старше.

— А ты почем знаешь?

— Мы с ним спим на одной кровати. Я всегда знаю, когда он был у нее, но до прошлой недели он все отмалчивался. А потом раз пришел поздно и разбудил меня. Заснуть я уже не мог, потому что он все ворочался. И вдруг как начал меня трясти. Сказал, что надо поговорить. Думал удивить меня! Раньше он все шутил про какие-то деньги на конфеты. А теперь он не хочет этих денег, но она его заставляет брать.

— Вот психованная! — сказал я.

— И он тоже, — сказал Носарь. — Да, брат, он совсем дошел из-за этой бабы, а ей хоть бы что. Я говорю ему — твое счастье, что она тебя гонит. И знаешь, что он сказал? Побыл бы ты, говорит, в Моей шкуре! Ну, я ему говорю — у меня у самого есть девушка, но пусть попробует меня оседлать! — Носарь помолчал. — И знаешь, что он сказал? Сказал: значит, это ре настоящее.

— Убить ее мало.

— Допрыгается она, — сказал Носарь.

Мы поглядели друг на друга, и над нами словно сверкнула холодная молния. Мы оба были рады вернуться к огню.

У старика Джорджа было любимое выражение: «Чему быть, того не миновать».

— От судьбы не уйдешь, — говорил он мне. — Все решено заранее. Остается только кусать губы и терпеть.

По-моему, это бред. Если потом концы с концами вроде бы сходятся, это еще не доказательство. Но тут все одно к одному подобралось, как шарики в подшипнике. И я даже видел, как он крутится, словно в цветном фильме. Не будь драки в «Альбионе», у меня не было бы крови на рукаве, а не будь этого, я на другой день не повис бы на волоске. А на этом волоске многое держалось.

Не воображайте бог весть чего насчет крови. Но тогда все это только что случилось, и я не находил себе места. Кровь обозначила черту, которую я не в силах был переступить. Это могло бы стать для меня концом. Но вышло иначе — это стало началом.

Моя старуха сразу почуяла неладное.

— С чего это ты старые джинсы надел? — спросила она.

— Не хочу новые трепать.

— Обычно по субботам ты красоту наводишь.

— Сегодня мы никуда не пойдем, только в кино. А в темноте все равно не видать. Ясно?

— Все равно надо быть прилично одетым.

— Ну уж одно из двух: в прошлый раз ты ругала брюки из твила и пестрые рубашки.

— Ты надел это старье, потому что идешь пьянствовать и шататься по улицам.

— Ах, оставь, мама.

— Нет, не оставлю, я решила тебя не пустить.

— Ты или еще кто-то?

Это было уж слишком. Она вышла из комнаты, и не трудно было понять, что она задумала.

— Слушай, мама, кончай шуметь, — сказал я, когда она вернулась. — Я весь день гонял на велосипеде и устал, как собака. Неохота переодеваться, вот и все.

— Вот что, сынок, — сказала она, — у тебя, конечно, непроницаемое лицо, и я не стану утверждать, будто читаю его, как книгу. Тебя ничем не проймешь. Но я знаю твои штучки. Ты ничего не делаешь зря.

— Честное слово, мама, мне просто лень переодеваться.

— Знаю я, вы с этим Кэрроном и другими опять что-то затеяли.

— Говорю тебе, мама, мы идем в кино, а потом, может быть, зайдем поесть рыбы с жареной картошкой.

— И только?

Я сделал над собой усилие и поглядел ей прямо в глаза. Это было нелегко, но я заставил себя, иначе я подвел бы ребят.