— Мама, — говорю я, не сводя с улицы глаз.

— Я здесь, — отвечает она.

— Можешь дать мне еще исцеляющей сыворотки?

Она в замешательстве морщит лоб.

— Да, конечно, но зачем?

— Она мне понадобится, когда я проникну в концлагерь.

У меня уходит полчаса на убеждения, что я не сошла с ума. Даже Гретхен, которая обычно мне доверяет, не соглашалась со мной, пока в новостях не показали, как Оперативники затолкнули в грузовик девочку из нашей школы. Первой сдалась Гретхен, за ней Ло, и к моему большому удивлению, в итоге сдалась и мама. Мы решили провести следующий час за подготовкой и составлением плана, отчасти потому, что нам до сих пор не было известно местоположение концлагеря, и сыворотка перестала действовать уже через час после ее введения. И так как я не хотела тратить на себя слишком много исцеляющего препарата, то нуждалась в отдыхе. Но притом, что Зевс откроет порталы в пять, а на часах уже пятнадцать минут третьего, какой бы план мы не придумали, он должен занять немного времени.

Ло приступил к поиску местонахождения концлагеря, пока Гретхен пошла домой за оружием, а мама отправилась в хим лабораторию, чтобы взять больше исцеляющей сыворотки. Я понятия не имею, как много нам понадобится. Думаю, надо взять столько, сколько бы хватило на несколько сотен людей. Моя же задача на это время состоит в доработке нашего плана, что едва ли возможно с тем, как часто мне становится плохо. Мама мне оставила на всякий случай три пузырька сыворотки, и я решаю ввести один. Без него мне вряд ли удастся составить надежный план, прежде чем все вернутся.

Сыворотка проникает в вены, восстанавливая меня изнутри, и, как в прошлый раз, мне становится лучше уже через несколько минут. Это изумительно! Впервые за день я понимаю, насколько у меня талантливая мама, раз ей удалось создать такое чудо.

Я не хочу попусту тратить время, поэтому беру планшет, записывая все возможные варианты расположения концлагеря и любые препятствия, которые могут встретиться нам на пути. Комната в корпусе химиков с камерами, охраной и без единого пути отступления, как в помещении, где тестируют Древних. Это, пожалуй, худший вариант, но я не уверена, могут ли они построить внутри здания такую комнату, которая бы вместила сотни людей. Нет, там и так уже много лабораторий. Я все это записываю, но чем дольше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что они построили что-то снаружи, где нет проблемы с пространством. Это наводит меня на мысль о пахотных землях. Целые акры земли, рядом леса, тянущиеся бесконечно. Это могло бы быть идеальным местом, но именно там растет вся наша еда, а значит, многие рабочие стали бы свидетелями их плана. Многие закрыли бы на это глаза, но некоторые могли бы поднять протест. Нет, Парламенту не нужны свидетели.

Я трачу время на догадки. Что мне надо, так это карта Сидии. Я поднимаюсь на второй этаж, лишь немного запыхавшись, и проскальзываю к себе в комнату.

Мой монитор мерцает, оповещая о непрочитанных сообщениях. Я колеблюсь, желая их проигнорировать, но любопытство берет верх. Я нажимаю на первое сообщение и тут же отпрыгиваю от неожиданности.

«Я приду за тобой.

— Д

P.S. Прошу, не умирай».

Несколько минут я смотрю на эти слова, убеждая себя снова и снова, что это не может быть от него, но кто еще может знать, что я больна? Он знает. Конечно же, он знает. Но как бы он смог отправить мне сообщение? Он не мог. Нет. Но тогда…

Я трясу головой, заставляя себя вновь сосредоточиться. Не имеет значения, послал он мне сообщение или нет. Я не позволю себе надеяться, что он придет, потому что только так во мне будет достаточно сил, чтобы совершить задуманное. И я должна это сделать. Я должна спасти тех людей.

Окошко закрывается и улетает в папку с сообщениями, исчезая с моих глаз. Я не позволю себе даже смотреть на эту папку. Я не могу рисковать, теряя время. Я знаю, что поддавшись искушению, прочитаю это сообщение еще миллион раз, страстно желая найти ответы, которых нет. Вместо этого я ищу в папке с домашней работой карту Сидии. Уверена, у меня сохранилась одна с уроков истории, вопрос только, где… Ага!

Карта заполняет экран.

— Уменьшить, — Командую я и наблюдаю за тем, как карта расширяется, показывая все регионы. Я никогда не осознавала, насколько Процесс больше чем Лендинг, хотя людей здесь живет в два раза меньше. Парламент всегда относился к жителям Лендинга, как к чему-то негодному, так что я даже не знаю, почему меня так удивило их решение о создании концлагеря.

Я начинаю с пахотных земель. Приближая каждый участок земли, пытаясь разглядеть, нет ли где-нибудь огороженной территории, но карта показывает одни поля. Для строительства базы парламенту пришлось бы уничтожить большинство полей, но на это у них на это времени. Бизнес Парк не показывает ничего интересного: только башни троицы и магазины Дистрикта. А больше мест нет, не могут же они спуститься под землю. Опять же, это потребовало бы много работы, тогда как времени у них мало.

В Процессе оказывается та же ситуация, и я уже собираюсь закрыть карту, когда мне на глаза попадается кое-что за пределами города. Там нет никаких детальных описаний, но сразу за чертой города, за Процесс-парком, стоит один единственный символ — планолет. Я никогда не летала, поэтому ни разу не была в аэропорту, и все время забываю о его существовании. В первую очередь он используется в деловых целях, и его окружают земли, изолированные от потенциальных наблюдателей. Единственная проблема — я не знаю размер территорий. Я тянусь к планшету, но понимаю, что забыла его внизу, тогда открываю ящик стола, чтобы найти что-нибудь другое, и краем глаза замечаю две вещи. Не могу поверить, что я почти их забыла: выкидной ядовитый нож, который дала мне мама, и золотая универсальная ключ-карта. Я с облегчением выдыхаю, чувствуя себя немного лучше, зная, что у меня есть кое-что от обоих родителей. Я кладу вещи в правый ботинок и слышу, как открывается, а затем закрывается входная дверь. Я выбегаю из комнаты, желая увидеть, кто вернулся, и какие новости с собой принес.

В прихожей стоит Гретхен, держа в руках два ящика.

— Если ты хорошо себя чувствуешь, можешь мне немного помочь?

— О, конечно, да, — говорю я и спрыгиваю со ступенек, чтобы взять у нее один из чемоданов. — Что это?

— Ты сказала, что надо оружие, вот я и принесла все, что смогла. Куда ты хочешь это поставить?

Я киваю в сторону лифта и жду, когда Гретхен зайдет внутрь, на ее лице появляется удивление. Она ни разу не спускалась в наш спортзал. Папино распоряжение. Думаю, сегодня можно сделать исключение.