— Ну, вот и ладненько. Давай Серёж, пройдёмся ещё раз по взаимодействию, — пошёл на попятную и убрал командирскую непререкаемость из голоса Василий Иванович Тихомиров, командир последней, из уцелевших, лодки проекта 945А. Почти Чапаев, как за глаза звали его на корабле, — Я беру курс сорок пять и ухожу на северо-восток, ты ныряешь и идёшь прежним направлением, самым тихим ходом — прямо им в лоб. Тихо, как кот, как только твоя рыбонька и может. Куда им этим янкесам до нас, они даже с немцами толком не воевали. Ты их порвёшь, порвёшь Серёжа, даже не на британский флаг, а на тряпку, концами которой матросы палубу моют на тральщике перед заходом в порт…, а если не порвёшь, я тебя со своими пенсионерами, из под воды достану… А теперь слушай ещё, когда…, - инструктаж и уточнение порядка действий продолжались далее, до места рандеву с остатками АУГ оставалось ещё более полсотни миль, до точки расставания не более десяти.

— Слышь, Андрей Саныч, — вот ты на пенсию пойдёшь, когда вернёмся, так чего делать будешь? — неожиданно спросил Тихомиров старпома, и в небольшом пространстве, на ЦП «Костромы», воцарилась тишина. Щелкали релюшки, вспыхивали и гасли лампочки контроля, хрумкали переключатели под руками операторов, беззвучно бегали отметки на экранах. Механика и электроника без эмоционально работали в заданном режиме, шевелили импульсами, коротко взвизгивали установленными сигналами, лодка под рулями глубины мало-помалу погружалась с дифферентом на нос, а люди в отсеке замерли. Боялись спугнуть услышанную в вопросе командира надежду на то, что можно не только победить, но ещё и выжить в предстоящей мясорубке. В отсеке отчётливо услышали вздох старпома, полувыдох и ответ командиру.

— Так внуки ж наверно не дадут на рыбалку одному ходить, придётся их с собой брать, — медленно выговаривая каждое слово, ответил второй по значимости, после Тихомирова, офицер. И посмотрел, повернув голову, на вдруг улыбнувшегося капитана первого ранга в синеве рабочей формы.

— Ну, меня пригласишь на мероприятие? — хитро прищурился главный Барракудщик лодки.

— Обязательно. Всех приглашаю. Двадцать пятого августа сего года, — осторожно произнёс Андрей Александрович. Он понял, что командир начал игру, и надо помочь, катая мяч вопросов и ответов в распасовке. Но вот сути старпом ещё не уловил.

— Как думаешь, если спасательную камеру вышвырнет на поверхность, а люки мы всё-таки кремальерой зажмём, как положено, а не так как на «комсомольце» было, они нас за обломки могут принять?

— Запросто и идашки у нас лучше, и ВСК прочнее, главное отлепиться от корпуса, — нарочито радостно ответил Саныч, угадывая, куда ведёт командир своё решение, — а что там плавает, пока разберутся… Если что люк откроем, чтоб за мину сорвавшуюся с якоря не приняли. Дурака включим. Побарахтаемся, в общем. Так и на солнышке, если что помирать веселее, свежим воздухом подышим, накуримся, спецзапас выпьем. Сублиматор он конечно гавно, а не еда, но по такому случаю на закусь пойдёт. Опять же рыбы вокруг, небось, полное море. На рыбалку ходить не надо.

— Тогда так, делаем залп всеми аппаратами по охранению, после залпа резко снижаем скорость и выпускаем ложные цели с нашими портретами в направлении вероятного отхода, включаем «обманщика ГАС» и уходим в холодную воду на предел глубины. Перезаряжаемся. Пока они введут в «Иджис» данные, захватят наш призрак, наведут самолёты и дадут залп — экипаж собирается в ВСК. Все, кроме вахтенных. На всякий случай возьмём воду и аварийный запас продуктов из отсеков. Фонари. И оружие, всё, что есть в сейфах и оружейках, но не более одного комплекта на человека.

— А дальше?

— Дальше? Дальше, по обстановке. Пока есть время, то те, кто в ВСК готовят капсулу к расстыковке. Немедленно туда группу обеспечения. С каждой БЧ по человеку, кто не на вахте — в ВСК экипаж будет. Провентилировать, подсушить ВСК, подзарядить аккумуляторы. Врачу и повару: «Ни одной банки сгущёнки, ни единой капли спирта врагу!» — А по хорошему: всё что надо по уму взять, но не жадничать — ВСК не резиновая. Центральный пост занимается слежением за окружающим морем. Цель минимум — дать ещё один залп. Цель максимум — перезарядиться и израсходовать весь боезапас на бусурман. Ставим лодку на автоматику, задаём курс, глубину ждём реакции «пакета». При первом же срабатывании, выбрасываем имитаторы. Не ожидаем перезарядки — грузимся в ВСК и обжимаем входной люк. Их Мк-48 будет бить в торпедный отсек. При первой же встряске «отдаём швартовы» и дай бог ноги, ласты, винты и положительную плавучесть нам в зубы. Лишь бы волной не захлестнуло на выходе. Штурман: Какая погода на поверхности и место в отношении ближайшей суши, — запросил по телефону Василий Иванович, продолжая свою идею и план спасения экипажа.

— Солнце, воздух — плюс двадцать семь, температура воды у поверхности — плюс двадцать пять, волнение моря — один балл, давление — …, начали докладывать в ухо командиру, перечисляя подробности надводной погодной обстановки.

— Ага, значит светло, тепло, почти штиль, и вода как в бассейне санатория — курорт рядом. Спасибо. Принято. Слыхал старпом? — первый зам командира, кивнул и воодушевлённо улыбнулся. Народ на ЦП ожил, задвигался. Идея овладевала массами, превращаясь, что называется в реальную силу, — Включить циркулярную связь. Внимание в отсеках, — понеслось музыкой жизни по лодке, — Говорит командир. Приготовиться для проведения учебной тревоги по сбору личного состава в ВСК по команде. При выполнении упражнения действовать по боевому, на постах оставлять дежурную смену в количестве одного человека. Старший по ВСК старший помощник. ЦП — на месте. Напоминаю — главное всё сделать правильно, а не быстро. Внимание в отсеках — командирам боевых частей напомнить действия по сбору экипажа в спасательной камере, наличию штатных средств спасения, действий личного состава при покидании отсека. Отсеки Подводной Лодки к покиданию приготовить! — в лодке после этого, казалось, пролили живую воду. Люди начали улыбаться друг другу, механизмам и кабелям, воздуховодам и гидравлическим шлангам, сплетению кабелей и рукояткам щитков управления. Настроение личного состава резко улучшилось. Великое это дело надежда, возникшая на личном умении, знании матчасти и слаженности экипажа.

Вот только грусть появилась в глазах у всех. Как же её родную бросить, оставить лишить своей опеки и ласки. Ведь как живая, как часть себя самого, кусок души, сердца и времени. Ведь строили, обживали, ходить учили, как малого ребёнка: нырять, стрелять, дышать воздухом. Уже и не ты, а она за тобой присматривает. Выросла, большая стала только ходить на ней да ходить, и тут — «К покиданию приготовить!»

Оно как лезвием по душе, тупым и зазубренным. И умом то понять можно, что нет вариантов, люди важнее. Ан однако ж тяжко. Вот и гладит бока автоматов заряжания командир БЧ-3, прощается нос воротит от остальных. Штурман зачем-то принадлежности свои собирает, резинку, карандаш, транспортир морской. Кок проверяет всё ли выключил и не удержавшись суёт любимый разделочный нож в полотенце и кладёт себе за пазуху. Он маленький — мешать не будет, а память останется. Акустик аккуратно закрепляет наушник по штормовому — вроде как вернуться надеется. Придёт, а наушники — вот они, на месте. Механики и электрики те по своему им кусачки, отвертки и тестеры с паяльниками, как руки вторые. Так вот и готовились, кроме штатного расписания. Гладили. Обнимали. Слова шептали. Хлопали ладонями, как друга по плечу. Прощались со своим домом.