– Хэл! – Я наклонился над ней, схватил за плечи. – Просыпайся! Слышишь? Проснись!

Она вздрогнула и открыла глаза. Абсолютно черные, безумные. Ресницы намокли от слез, а лицо лоснилось мелкими бисеринами пота.

– Мэтт! – воскликнула ученица и вцепилась в меня обеими руками. – Как страшно… боги, как же мне страшно…

Я перебрался к ней на кровать, крепко обнял, прижал к себе, чувствуя, что она вся мокрая от испарины.

– Тихо… тихо… все хорошо. Это сон. Просто сон. Успокойся.

Она дрожала с ног до головы, и я мягко укачивал ее, как испуганного ребенка.

– Это ужасно, – шептала Хэл, прижимаясь лбом к моей шее и стискивая ткань рубашки на моем плече. – Я еще никогда не видела ничего страшнее…

– Что тебе приснилось?

– Здание. Четыре этажа. Подвал, чердак. Три крыла. Все окна и двери закрыты. Ни одного выхода. Все люди заперты. И он ловит их.

– Кто? – как можно мягче спросил я.

Девушка напряглась и вырвалась из моих объятий.

– Мне надо позвонить.

– Хэл. Четыре утра.

– Не важно.

Она перебралась через меня, зашарила на столе, схватила свой коммуникатор, полистала адресную книгу и нашла нужный номер. Ей не отвечали довольно долго, а когда наконец отозвались, Хэл стремительно выпрямилась на кровати и выпалила, не удосужившись извиниться за поздний, вернее, ранний звонок:

– У вас там все в порядке?

Динамик ее телефона был очень чутким, и до меня долетел сонный женский голос, повторивший ту же фразу, которую я сказал ей только что:

– Хэл, сейчас четыре утра…

– Но у вас все в порядке? – продолжала нервно настаивать девушка.

Видимо, на той стороне поняли – она не отстанет, и предпочли отвечать честно.

– Да, конечно…

– А у бабушки?

– И у бабушки тоже, – вздохнула или зевнула женщина.

– Точно? Ничего не случилось?

– Хэл, ничего не произошло, не происходит и не будет происходить. Абсолютно точно.

– Ну ладно, – немного успокоилась ученица. – Я перезвоню утром.

– Сделай одолжение, – улыбнулась ее собеседница и отсоединилась.

Хэлена погасила экран телефона и посмотрела на меня с растерянностью заблудившегося ребенка.

– Хочешь чаю? – спросил я, понимая, что она не сможет уснуть.

Она кивнула.

Через несколько минут мы сидели на кухне. Девушка, завернувшись в плед, грела ладони о горячую чашку. Поднимающийся над ней пар источал запах мяты.

– Теперь рассказывай.

– Там был человек, – произнесла она с неохотой, – похож на человека… высокий, бледный, как земляной червяк.

Я хотел уточнить, что черви обычно красные, но не стал перебивать.

– Его лицо обычное… но глаза. Как тухлая рыба. – Хэл передернуло от омерзения. – Гнилые, гноящиеся… а в радужке несколько зрачков. Один в середине, остальные по кругу. Словно осклизлая, протухшая икра.

Она торопливо отпила чаю, обожглась, порывисто вздохнула.

– Это… существо двигалось по коридорам здания, ловило людей и… ело. Никто не мог убежать. Я была там, и мои друзья, и родители. Я все пыталась спасти их. Но эта тварь была очень быстрой. Никогда невозможно понять, где она окажется. Он шел по коридору, и его руки вытягивались от стены до стены, царапая когтями по камню. Этот звук до сих пор у меня в голове. А еще крики людей…

Ученица посмотрела на меня с отчаянной надеждой.

– Мэтт, это ведь просто сон? Он ничего не значит?

– Все сны что-то значат, Хэл. – Я протянул руку и сжал ее ладонь, успокаивая, заставляя сосредоточиться. – Как говорил Феликс – у каждого сновидящего свой Фобетор.

– Кто?

– Переводится как «пугающий». Это нечто вроде предупреждения, сигнала о грозящей опасности. Совокупность признаков, расшифровав которые можно избежать беды.

– Значит, мне приснился провидческий сон? – Она нахмурилась, плотнее заворачиваясь в плед. – Но я же не оракул.

– Все сновидящие обладают слабым даром предвидения.

Сейчас мне вновь пришлось исказить действительность. Кроме предсказателей подобным даром обладали только некоторые дэймосы. Очень нестабильным. Он мог проявиться, а затем исчезнуть на долгие годы, мог тлеть едва заметно. Но иногда вспыхивал вот так, ярко и пугающе.

– А теперь сосредоточься и ответь на мои вопросы.

Хэл кивнула, выпрямляясь на стуле, готовая вспоминать и анализировать недавний сон.

– Ты была участницей происходящих событий или наблюдала со стороны?