– Могу предположить, что Олег, используя все имеющиеся возможности, в том числе и свое служебное положение, начал усиленно наводить справки, разыскивая шантажиста. У него не висело на совести страшное убийство, которое ослепляло бы его жуткими подробностями, и он мыслил непредвзято. К тому же и профессиональная подготовка способствовала этому. Сначала Рязанцев выяснил, где все это произошло, а потом… вышел на Матвеева. Занимаясь собственным частным расследованием, он случайно вступил в контакт с этим таинственным и хорошо скрывающим свое истинное лицо человеком. Оказалось, что Матвеев оказывает услуги и службе безопасности. Это значительно облегчило Олегу задачу. Он свел с Денисом Аркадьевичем еще и личное знакомство.

– Вот почему мы довольно неожиданно стали снимать на лето дачу в Мамонтовке! А я думала… Олегу нравилась подмосковная природа…

Ева вздохнула – выходит, она все время жила в мире притворства и картонных декораций! Олег тоже оказался неплохим актером. По сравнению с Денисом, конечно, он больше чем на статиста не тянет… Но зато это статист из самого лучшего театра! Раз Ева ничего такого не подозревала. О господи! Она почувствовала себя вывалявшейся в грязи. Захотелось смыть с себя все, снять вместе с кожей… Наверно, Олег не случайно пригласил ее тогда в гости и познакомил с Денисом. Он подставил ее… он шел на все, чтобы найти крючок, на который можно будет подцепить Матвеева!

– Да! – подтвердил Смирнов, как будто подслушав ее мысли. – Он нашел Матвеева, вычислил его и начал подбирать крючок с приманкой, чтобы оказаться рядом, знать все и ловить на лету информацию. Что-то могли подсказать ему и вы, Ева!

– Он знал о моих… о нас с Денисом?

– Предполагаю, что знал.

У Евы дернулось лицо, как будто ее ударили. Еще и это! Собственный супруг… Боже! Мужчины! Неужели есть в жизни вещи, из-за которых можно вот так поступать с людьми? Это не укладывалось в ее голове. В системе ценностей Евы человеческие чувства, доверие и незащищенность перед другим существом, когда принимаешь его в свой мир, – было самым главным и значимым. Играть можно по-разному и с чем угодно еще, но только не с этим! Нельзя входить в чужой теплый и сияющий мир обманом, с камнем за пазухой – для того, чтобы все там разрушить, уничтожить, вывалять в грязи… Это уж слишком! Выходит, с ней пытались проделать подобное двое: Денис – виртуозно, изысканно и со вкусом; и Олег – грубо и просто, можно сказать, незатейливо.

– Как вы думаете, зачем ему было это нужно? – спросила Ева.

– Ну… во-первых, Рязанцев не мог не знать о дневниках, и естественно было бы предположить, что он хотел их заполучить. Ему совсем не безразлична собственная репутация и репутация отца, пусть даже и покойного. Знаете, как люди относятся к таким вещам? Яблочко от яблоньки… Больше того, я уверен, что Олег собирался убить Матвеева. Человек такого склада, как он, не мог принять иного решения. Ему нужно было устранить источник опасности раз и навсегда.

– Олег собирался убить Дениса? – Ева почувствовала, как у нее холодеет в груди. – Вы серьезно?

– Вполне. Если это сделал не Рязанцев, то только потому, что кто-то иной опередил его. Во всяком случае, такое намерение у него было, и он тщательно продумал, как его осуществить. Ваш супруг основательный человек, не так ли?

– Весьма основательный! – подтвердила Ева. – Если бы он задумал нечто подобное, то обязательно проработал бы каждую деталь.

– Вот и я так считаю! – кивнул Смирнов. – Олег планировал все свалить на Громова. Был у Матвеева такой знакомый, они часто играли в шахматы, и еще кое-что их связывало… Он даже мотив подготовил: написал секретарше Громова письмо с угрозами, явно рассчитывая на то, что Алла Викентьевна покажет его своему шефу. Так и случилось. Но тут… неувязочка вышла! Слепой, который должен был передать письмо, сделал это слишком поздно, когда Матвеев уже был мертв. Они оставляли корреспонденцию в условленном месте, и Рязанцев его обнаружил, а вот со сроками что-то перепутал. То ли не рассчитал, то ли… Непонятно пока. В общем, слепой, не зная о смерти Матвеева, передает письмо. Возникает путаница. Громов растерян. Рязанцев, по-моему, тоже.

– А зачем Олег написал это письмо?

Ева действительно не понимала. На нее обрушилось слишком много нового, и нужно было время, чтобы осмыслить услышанное.

– Точно не могу сказать, но… Наверное, Олег намеревался спровоцировать Громова, вызвать у него вспышку агрессии и таким образом создать мотив для убийства Матвеева. Как он собирался все это обставить, знает только сам Рязанцев. Что-то непредвиденное вмешалось в его планы. То ли он что-то не предусмотрел, то ли кто-то внезапно спутал его карты.

– Боже мой… Дениса ударили статуэткой по голове! Олег сделал бы это проще и профессиональнее, – возразила Ева.

– У него мог быть расчет именно на то, что такой способ убийства исключает «работу» профи. Ни один из них не станет хватать бронзовую Венеру и бить противника по черепу.

Славка не смог удержаться от смеха, хотя речь шла о серьезных, даже трагических вещах.

– Какая ирония судьбы, – взволнованно произнесла Ева. – Венера, которую он обожал, послужила орудием убийства! Бенвенуто Челлини дотянулся до него спустя четыре века…

– Что? – не понял Смирнов.

– Статуэтка… Денис считал ее творением самого Челлини, известного мастера эпохи Возрождения. Вы же читали дневники! «Обнаженная Венера» приносила несчастье ее обладателям. Денис был слишком самоуверен, чтобы опасаться проклятия. Он возомнил себя неуязвимым! Впрочем, в его смерти есть нечто символическое. Убит… богиней любви.

– Да… – Смирнов неопределенно хмыкнул. – Одного не пойму: это Рязанцев все-таки прикончил «падшего ангела» или кто-то другой? Полной уверенности, что это сделал Олег, у меня нет. Он обязательно попытался бы вырвать у Матвеева признание, где тот хранит дневники. И то, что он теперь вынужден следить то за Громовым, то за его секретаршей, то… за собственной женой, говорит о том, что Олег не успел задать покойному этот вопрос. Скорее всего, он еще не знает, что дневники у нас.