Вообще-то его звали Всеслав, как какого-нибудь древнего русского князя, чем он очень гордился, считая, что имена людям даются не зря. Хотя в жизни все обстояло намного проще – его мама увлекалась древнерусской историей, ездила на раскопки в Суздаль, еще когда была студенткой исторического факультета, и в честь какого-то безвременно и героически погибшего воина Всеслава назвала своего первого и единственного сына. Но сын на нее за это не обижался. Ему нравилось свое имя, как, впрочем, и все остальное – внешность, лицо, ум, талант и профессия. Славка был одним из немногих людей, которые сами себе нравились и практически всегда были собой довольны.

Алла Викентьевна потратила около часа, разыскивая господина Смирнова, пока наконец не застала его дома. Смирнов всю ночь занимался какой-то сомнительной слежкой, под утро еле уснул, отключив телефон, а когда проснулся, то отправился в спортзал своего друга Рената, где занимался физическими упражнениями и усовершенствованием навыков ближнего боя. Славка любил свое красиво развитое, сильное тело и с удовольствием уделял ему внимание, поддерживая в отличной форме.

Он пришел из спортзала домой, принял душ и уселся на кухне пить сок, когда вспомнил, что пора включить телефон. Аппарат тут же принялся трезвонить на всю квартиру, в которой Смирнов проживал совершенно один. Отца своего он не помнил – им был мамин однокурсник, за которого она не пожелала выходить замуж, и так и прожила всю жизнь, воспитывая Славку и разъезжая по раскопкам то в Смоленск, то в Чернигов, то в Новгород. Сына она сначала определила в суворовское училище, потом в следующее по рангу, потом… Словом, парень рос на казенных харчах, и только неистребимое жизнелюбие и оптимизм, а также жажда счастья и радостей, которые он умел находить буквально во всем, помешали ему превратиться в желчного и вечно всем недовольного брюзгу, озлобленного на весь мир.

Когда мама бывала дома, то к телефону подходила она. Но сейчас она уехала к своей подруге в Киев, помогать работать с какими-то старинными рукописями, и Смирнову приходилось самому отвечать на звонки.

– Здравствуйте, Алла Викентьевна! Страшно рад вас слышать!

Славка действительно был рад. Он не умел кривить душой, к тому же ему в самом деле нравилась секретарша Громова, его бывшего шефа, которую он даже немного побаивался. Во всяком случае, Смирнов не мог себе позволить разговаривать с Аллой Викентьевной, жуя жвачку или засунув руки в карманы. И вообще, он чувствовал себя перед ней, как нашкодивший паж перед своей королевой. Такая уж она была женщина, эта Алла Викентьевна!

– Когда вы обзаведетесь сотовой связью? – добродушно осведомилась она.

– Зачем? Чтобы не иметь ни минуты покоя?

– Я вас соединяю с Игорем Анатольевичем! – сказала она так, как будто посвящала Славку в рыцари. И он застыл с благоговением, ожидая невесть чего…

Голос Громова вывел его из мимолетного сна о королях, лилиях и влюбленных пажах. Бывший шеф просил Смирнова немедленно приехать к нему в офис по срочному делу, которое невозможно изложить по телефону.

– Возьми такси, ради бога! – взмолился Громов, когда Славка сказал, что только через час-полтора доберется, потому что у него машина в ремонте. – Все расходы за мой счет!

Бывший шеф мог быть резким, требовательным, иногда он нецензурно ругался, но жадность не относилась к большому числу его пороков. Это Славке в нем нравилось, и он охотно исполнял мелкие поручения Игоря Анатольевича. В этот раз по голосу шефа чувствовалось, что дело нешуточное.

Поездка в такси из-за многочисленных пробок на дорогах оказалась довольно утомительной, и Славка, изнывая от жары и нетерпения, перебирал в уме, что же такое могло случиться там у Громова? Дело, по-видимому, деликатное, раз Игорь Анатольевич обращается к Славке, а не задействует свою службу безопасности. И строго конфиденциальное.

Громов доверял Смирнову как самому себе, так как не раз имел возможность убедиться в Славкиной честности и профессионализме. Порядочных людей Громов чувствовал за версту, к тому же и Алле Викентьевне парнишка нравился. Лучшей рекомендации не требовалось. Игорь Анатольевич не хотел увольнять Смирнова, но сделал это, понимая, что силой человека не удержишь. У них были расхождения по поводу дисциплины и взглядов на некоторые вещи, но в основном Громов и Смирнов друг другу подходили. Славка предпочел свободные деловые отношения, нежели схему «начальник – подчиненный», и Громову пришлось с этим согласиться.

Поднимаясь по мраморной лестнице в кабинет Игоря Анатольевича, Славка вздыхал, чувствуя, что ему предстоит не совсем обычная, а значит, требующая особых усилий и напряжения ума работа. Думать почему-то не хотелось. Наверное, действовал летний денек. На город лилось голубое небо, лужи на тротуарах не успели высохнуть после вчерашнего дождя, молодая умытая листва блестела на солнце. В садах и скверах стоял запах цветов и травы, будил в груди то особое, ни на что не похожее настроение тревожного ожидания чего-то прекрасного и необыкновенного, не объяснимого словами…

В кабинете Игоря Анатольевича тоже пахло сиренью, и ветер дул в окна, шевеля короткие занавески. На столе стояла бронзовая пепельница, полная окурков. Значит, хозяин кабинета нервничал.

– Слава! – Громов вышел из-за стола и сел в кресло рядом со Смирновым, подчеркивая доверительность беседы и уважение к гостю. – Случилась одна очень неприятная для меня вещь.

– Какая?

– Умер один человек…

Славка молчал, ожидая продолжения. Считалось, что он умел «держать паузу», а на самом деле он просто не любил лишней болтовни.