Сыщик решил сменить тему.

–  Какие отношения у вас были с первой женой?

–  Хорошие, - в глазах Адамова мелькнуло смятение.
– Лена иногда ревновала меня к другим женщинам, но скандалов не устраивала. Дулась, могла не разговаривать день или два, потом мы мирились.

–  А вы давали повод для ревности?

Хирург усмехнулся.

–  Женщины обращают на меня внимание, - сказал он.
– Особенно благодарные пациентки. Я не ангел и не святой, бывает, допускаю легкий флирт. Но бабником себя не считаю, если вы это имеете в виду. А минутная слабость, внезапный любовный порыв… такое случается с каждым мужчиной. Разве нет?

Смирнов уклончиво развел руками.

–  Ваша вторая жена тоже ревнива?

–  Кристина? Возможно… хотя она тщательно скрывает это.

–  Ясно. А Лейла Садыкова? Она стала жертвой вашей минутной слабости или любовного порыва?

Адамов поперхнулся дымом, закашлялся. Сделал глоток зеленого чая, который успел остыть. Видимо, собирался с мыслями.

–  Она очень красивая девушка… была, - с усилием произнес он.
– Тонкая, стройная, как кипарис, нежная, с густой длинной косой. Таких воспевал Омар Хайям в своих стихах. Если вы спросите, нравилась ли мне Лялечка, отвечу - да. Но, кроме большой взаимной симпатии, между нами ничего не было.

–  В самом деле?

–  Я знал, что мне никто не поверит, - вздохнул хирург.
– Ни жена, ни коллеги, ни милиция, ни вы. Может быть, со стороны и казалось, будто бы я и Лейла… любовники, а мы просто хорошо относились друг к другу.

–  Насколько хорошо?

В бар зашли две молодые женщины и сразу заинтересовались Адамовым. Он выглядел шикарно - элегантный, с благородными чертами лица, с проседью, умудренный опытом мужчина, еще полный сил. Дамы оборачивались, расточали доктору сладчайшие улыбки.

–  Видите?
– опустив цыганские глаза, сказал хирург.
– Я ведь ничего не предпринимаю, совсем ничего! Просто сижу, разговариваю.

–  Вернемся к Садыковой, - безжалостно заявил сыщик.
– Если вы не были любовниками, то… в будущем могли бы стать ими?

Адамов пожал плечами.

–  Какая теперь разница? В любом случае, до этого не дошло. Будь Лейла моей любовницей, зачем же мне ее убивать?

–  По тысяче причин!
– развеселился Смирнов.
– Она вам надоела. Она требовала от вас развода с женой, грозилась все рассказать руководству клиники! Она настаивала на браке, а вы не собирались на ней жениться. Она забеременела от вас…

–  Что за ерунда!
– возмущенно перебил его Адамов.
– Сейчас не тридцать седьмой год! Меня бы не расстреляли, не исключили из партии и не уволили за «моральное разложение». А если бы даже и так? Я себе работу всегда найду, вот с этими руками… - Хирург показал сыщику свои изящные сильные ладони, длинные пальцы.
– Жены я не боюсь, а беременность… я оплатил бы аборт у лучшего специалиста. Пойти на убийство из-за такой чепухи? Нонсенс! Да и не было никакой беременности, экспертиза не показала.

–  Кстати, а как именно была убита Садыкова?

Воцарилось продолжительное молчание.

–  Ее зарезали… скальпелем. Мастерски, одним выверенным, точным ударом перерезали горло, а потом… вырезали сердце. Труп нашли в дежурке, поздней ночью. В луже крови! Без сердца. Ужас! В газетах об этом писать не стали, слишком страшно.

–  А где были вы?

–  Спал.

–  У себя дома?

–  В клинике, - хрипло сказал Адамов.
– Я в ту ночь тоже… дежурил. Особо тяжелых больных у нас не бывает, поэтому я поужинал, выпил коньячку и уснул у себя в кабинете, на диване.

–  Подтвердить ваше алиби некому?

–  Какое же это алиби?!
– горько вздохнул хирург.
– В кабинете я был один. Спал. В принципе, мог выйти, убить Садыкову… но зачем этот вандализм? Забрать сердце… кошмар какой-то!

Спектакль «Прекрасная злодейка» увлек Еву.

Помещение театра было маленьким, уютным, костюмы поражали роскошью - бархатом, кружевами и золотым шитьем, а игра актеров оказалась выше всяких похвал. На этом фоне впечатление от самой сцены и грубо выполненных декораций сглаживалось совершенно.

Старый как мир сюжет - власть, коварство и любовь - режиссеру удалось показать с неожиданной стороны. Красавица королева Мария Стюарт влюбляется и в середине лета 1565 года выходит замуж за своего сводного кузена лорда Генри Дарнли, но неблагодарный юноша не сумел оценить романтичную венценосную супругу. Он демонстрирует шотландскому двору жадность, трусливые повадки, глупость и неуемную похотливость, волочась не только за придворными дамами, но и не пропуская ни одной простолюдинки. Королева не простила ему такого унижения. К осени ее любовь прошла, а в голове созрел план избавления от нежеланного мужа. Следующей зимой в поместье Керк-О-Филд Дарнли нашел свою смерть.