Шрифт:
Василий не вдавался во все эти нравственные тонкости, он был солдатом на войне, убивал и мог быть убитым. Но Пауль был убит не так.
Преследуя немецкого офицера, Василий невольно решал в уме сложную задачу: пытался обосновать свое поведение. Эта мысленная работа шла на другом уровне сознания, не мешая охотнику идти по следу.
«Немецкая форма и документы мне не помешают, – подумал охотник. – Пригодятся».
Лес поредел, измельчал. Запахло торфяником. Под ногами чавкало, и немец с трудом продвигался вперед. Он все чаще оглядывался, не зная, куда идти. Вероятно, заблудился.
Настигнув убийцу, Василий не стал стрелять. Зачем портить мундир? Высушить, вычистить, и будет как новый.
Фриц «спекся». Он не привык к марш-броскам по болотистой местности. Он вымок и смертельно устал. Его дыхание с хрипом вырывалось изо рта. Короткий удар ножом в шею прекратил его мучения.
– Это тебе за Борьку, за Егора, – пробормотал Василий.
Он обыскал офицера, раздел его и сложил добычу в свой вещмешок. Ливень стихал. Небо посерело по краям, на востоке занимался унылый рассвет…
Подмосковный поселок Витеневка. Наше время
Леда не знала, что ей делать. Ехать в Старую Руссу за джипом? Вестей от Влада по-прежнему не было. Она перестала что-либо понимать. По ночам ее мучили кошмары.
Ее волновала не машина, оставленная женихом в чужом дворе, а собственное двусмысленное положение. Она стала больше пить, закрываясь в своей комнате.
Мама, наивная или наигранно безмятежная, выходила к завтраку небрежно причесанная, в халате и отдавала Дуне распоряжения по поводу уборки или обеда. Раньше, при отце, все должны были выходить к столу нарядные, как на праздник.
– Ты не больна часом? – поднимая брови, осведомлялась Римма Николаевна.
– Ах, оставь этот тон, мама! – взрывалась Леда.
Ей хотелось выпить с самого утра, но она не позволяла себе.
Домработница подала чашки с чаем, разбавленным молоком. Леда скривилась. Дуня Барсукова работала у них лет пятнадцать и удержалась на месте благодаря умению молчать. Отец вообще не терпел обслуги и скрепя сердце согласился на помощницу по хозяйству, а позже, когда появился дом, на садовника. «Будешь болтать, язык вырву!» – предупредил он Барсукову. Второй раз повторять не пришлось.
Теперь даже Дуня осмелела.
– Я рано на рынок за свежим творогом бегала, – сказала она. – Напротив нашего забора, через дорогу, какой-то бандюган топчется. Чтой-то высматривает!
«Бандюганами» Барсукова называла всех незнакомых мужчин моложе семидесяти.
– Не выдумывай, – улыбнулась Римма Николаевна.
– Глядите! Мое дело маленькое… Только как бы чего не вышло.
У нее, несмотря на малограмотность и туповатость, был цепкий взгляд, она подмечала все подозрительное. Такие люди охотно соглашались негласно сотрудничать со спецслужбами и находили в этом тайное удовлетворение.
– Ты, Дуня, прямо агент НКВД…
– НКВД давно распустили, – с сожалением вздохнула домработница. – А зря! Ей-богу, напрасно! Больше порядку было бы. Этот бандюган не один у нашего дома околачивается, у него сообщник есть. Молодой по улице шныряет, а тот, другой, в машине сидит, оттуда зыркает. Я его и вчера видела.
– Ты охранникам говорила?
– Они надо мной смеются, – проворчала Барсукова. – Дурочку из меня строят!
При отце она не посмела бы и рта раскрыть. А тут разговорилась, чуть ли не поучать взялась. Отчитать бы ее! Но Леда поленилась браниться с Дуней – обрадовалась поводу выйти из-за стола.
– Пойду выясню, что там за бандюганы появились.
Двое охранников действительно подняли домработницу на смех. Молодой человек, который околачивался на другой стороне улицы, оказался рабочим, которого наняли для уборки прилегающей к коттеджам территории. Он собирал мусор в пластиковый мешок.
– А сообщник в машине? – спросила Леда.
– У Барсуковой глюки, – уверяли ее охранники. – Маразм! Мало ли кто в машине сидел! Водила какой-нибудь пассажиров поджидал. Сюда часто на машинах приезжают. Не пешком же топать? До электрички ого-го сколько пилить!
«Без отца все распустились, – впервые сожалея об умершем, подумала Леда. – Почувствовали слабину. И что с этим делать?»
Охранники днями напролет резались в карты или смотрели маленький телевизор, который прятали в шкаф для одежды. Ночью они бессовестно дрыхли. Об этом хозяйке тоже докладывала Барсукова.
– За что мы вам деньги платим? – рассердилась Леда.
Два здоровенных пса, бегающие по двору, изрыли ямами траву.
– Собаки же газон портят! – всплеснула руками она. – Все клумбы измяли!