– Метание мелюзги не игра. Это трусость и больше ничего.

Очень медленно Тильман разжал кулак и освободил Оливера. Внимательно он наблюдал за выражением лица Оливера, но я увидела, как его грудь свело судорогой. Едва заметный болезненный шум послышался из его лёгких. В его глазах вспыхнула паника.

– Сделай только одну ошибку, малец, - прошептал Оливер.
– И ты вылетишь из этой школы. Понял? Да? я позабочусь о том, твоей ноги здесь больше не было.

Тильман так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Оливер наклонил свою голову вперёд, так что его нос коснулся кончиков волос Тильмана, и выдохнул ему прямо в лицо. От него воняло чесноком и холодным затхлым потом.

– Оставь его в покое!
– закричала я резко.

Раздался удивленный шёпот, потом внезапно стало тихо. Оливер отреагировал последним. Недоверчиво он уставился на меня. Тильман не выпускал его из виду.

– Ага. Новенькая.
– Оливер улыбнулся, забавляясь.
– Ты что, хочешь провести со мной сейчас одну из папиных терапий?
– Его друзья ухмыльнулись.
– Или наденешь мне смирительную рубашку?
– Он размахивал глупо руками.

– Я хочу, чтобы ты оставил его в покое. И прекрати бросать детей в мусорку. Найди себе кого-нибудь своего возраста для игр.

– Пффф, - презрительно сказал Оливер и сплюнул.

Я была так зла, что мне хотелось закричать. Мои глаза начало предательски щипать. Но моё внимание было направлено на Тильмана. Он дышал с трудом. Странный храп вырывался из его лёгких. Разве никто этого не слышал, кроме меня?

Я повернулась к ученикам позади меня. Они смотрели на меня так, как будто я только что им рассказала, что два плюс один будет четыре. Чёрная Лола подошла и стала оживлённо шептаться с Надин. Потом они намеренно громко засмеялись. Затем и Майке присоединилась к ним.

– Проваливайте отсюда. Убирайтесь! Чтобы я вас больше не видела!

О, я всё-таки могла кричать. Качая головой, Оливер подошёл к своим друзьям и постучал по лбу. Ну конечно, я была не в себе. Он мне не сказал ничего нового. От вопрошающих глаз Майке я отвернулась.

Тильман и я остались стоять, не двигаясь, пока толпа позади нас, наконец, не разошлась, ворча. Солнце пекло в наши спины, и зловонье открытых мусорных баков стало прямо невыносимо.

– Подожди, - прошептал Тильман хрипло и метнулся в сторону туалета.

Я убедилась в том, что за нами никто не наблюдает, и последовала за ним. Но он пробежал мимо домика с туалетами и проскользнул через брешь в заборе. В нише за забором он опустился, тяжело дыша, на колени. Густо растущие ветки берёзы образовывали своего рода крышу, так что никто не сможет нас здесь увидеть. Я проскользнула за ним.

Не обращая на меня внимания, Тильман вытащил маленький баллончик из кармана брюк и поднёс ко рту. Целенаправленным движением я открыла замочек на его голубом матросском свитере, но избегала того, чтобы к нему прикасаться. Его грудь напряжённо поднималась и опускалась. Только после того, как он два раза вдохнул из баллончика, его тело медленно расслабилось.

– Астма, - поставила я диагноз.

Он поднял подбородок вверх и посмотрел на меня. Его глаза блестели, как две тёмные фары, но сам он был очень бледен.

– Попробуй только кому-то сказать, - предупредил он меня охрипшим голосом.

– Тебя туда раньше тоже бросали, верно?

– А ты, конечно, учишься только на единицы*, - ответил он холодно. Я коротко кивнула.

(прим.редактора: * в Германии 6-ти балльная система оценок с обратной зависимостью, т.е. 1-«отлично», 6-«неудовлетворительно».)

– По большей части. Если я не задамся целью получить тройку, конечно. Ты уже в порядке? Не хочешь лучше пойти к врачу?

Тильман отмахнулся.

– Что он сможет сделать? Да и это у меня не часто. Только тогда, когда - ну, когда случается что-то такое, как только что.

– Понимаю, - ответила я тихо.

У него случился приступ астмы, а меня всё это дерьмо отбросило на годы назад. Теперь будет ещё тяжелее. Тильман встал и потянулся.

– Тогда я пойду, - сказал он и протиснулся мимо меня, даже не дотронувшись до меня.

Когда я выбралась из ниши за забором, во дворе уже почти никого не было. Нерешительно я пошла в сторону спортивного зала.

– Эли ... Слава Богу!
– Майке бросилась ко мне. Очевидно, она меня искала.
– Почему ты это сделала? Почему вмешалась? В течение нескольких недель ты ни на кого не смотрела, а теперь пошла в разнос. Что с тобой случилось?

– Разве ты этого не заметила?
– спросила я с негодованием.
– Он - нет, Тильман не хотел, что бы кто-то узнал о его астме.
– Он ведь только хотел, чтобы детей не бросали в мусорку.