Как будто догадываясь, что я что-то планирую, мама никак не могла сегодня успокоиться. Потребовалось вечность, пока внизу погасли свечи, и она легла спать. Часами я неподвижно оставалась сидеть на лестнице, только этого и ожидая. Представление могло начинаться. Я встала, зашла тихо в свою комнату и оделась.

Черная майка, черные джинсы, черные ботинки без каблуков. Мои волосы я зачесала назад, так туго, как только смогла, и заплела их в толстую косу. Потом я подняла из подвала пустую упаковочную коробку и прокралась в сад. Я заполнила небольшой горшок черной торфяной землёй и огляделась. Я быстро нашла то, что искала, после того как мои глаза привыкли к темноте. В саду их было много. Уже в то время как я дёргала сорняки, я наметила свой маршрут вдоль грядок в уме. Мама не только с удовольствием работала в саду. Она прикрывала нас. За всем этим скрывалась система, даже если казалось, что её ряды растений посажены хаотично. Я обрезала ветки, цветки и побеги пучками и бросала их в коробку. В конце я бесшумно проникла в папин кабинет и вырвала орхидеи из своих кадок.

С помощью двух экспандеров я закрепила переполненную коробку на велосипеде моей мамы. Мой собственный всё ещё лежал в подлеске. Сейчас пришло время самой неприятной части. После того как паук во время дороги домой снова и снова дрожал, теперь он съёжился вяло и нерешительно на дне. Он был слишком далеко, чтобы получать чёткие сигналы. Возможно ли это вообще, чтобы он привёл меня к нужному месту в лесу? Или я полностью ошибалась? И это был просто особо ненормальный паук?

С замиранием сердца я сдвинула крышку террариума в сторону.

– Умри, наконец, - прорычала я, когда накрыла его банкой, перевернула и закрыла банку крышкой. Раздражённо он поднял свои щупальце, чтобы потом прижаться ко дну банки. Нет, он не признавал смерть.

Но и я тоже. Я обернула банку несколькими длинными чёрными кусками ткани, которые похитила из маминой комнаты для шитья, и упаковала её вместе с книгами и моим портативным CD-плеером в оливкового цвета рюкзак. Много хип-хопа не нашлось на моей полке для дисков, но несколько классических композиций должно хватить. Кипарисовый Холм, Снуп Дог, Эверласт. Я была почти уверенна, что Тильман слушал хип-хоп. После короткого колебания я взяла так же диск «Большие хиты Красных Острых Перцев Чили» с полки и положила его сверху.

Я должна была ещё перебороть себя и позвонить ему, чтобы принять в команду. Да, у него была астма. Но у него также был спрей, и он помогал. Тильман любил опасность. Он хотел быть там, в этом я была уверена. И он был единственный, кто обо всём этом знал. Только он мог рассказать моим родителем, что произошло, если мой замысел окажется безумием, и я там навсегда затеряюсь. Да. Мне нужен Тильман. Но я не должна пускать его в центр сражения. Он будет только моим шофёром и посыльным. В этот раз мне нужно будет настоять на этом. Я высунулась из окна и набрала его номер, который, к счастью, был сохранён в моём мобильном.

– Ты поспал? Ты в форме?
– спросила я его тихо и пожелала маме глубокого, крепкого сна. Вероятность была большой, потому что папы не было дома.

– Э-э... Эли? Это ты?

– Да, кто же ещё? У меня есть план. Ты можешь водить машину? Вы, ребята, можете это всегда раньше, чем разрешено.

– Хм. Один раз я проехал на папином старом тягаче.

– Ладно. Этого должно хватить. Мы встречаемся через полчаса перед домом Колина. Я не думаю, что она там. Возьми с собой спрей.

– Ясно, - сказал он внезапно бодро и положил трубку. С опасно качающейся туда-сюда коробкой на багажнике и тяжёлым рюкзаком за спиной, содержащим ядовитого паука, я добралась до дома Колина. Тильман уже был там.

Мятежное поместье казалось покинутым и заброшенным, как будто уже десятилетия тут никто не жил. Холодный ветер начал сгибать верхушки елей, а тяжёлые капли дождя смешивались с порывами ветра.

Автомобиль Колина стоял, как спящий угловатый монстр на подъездной дороге. Я слезла с велосипеда и копалась, ища ключ от машины в кармане своих штанов. Тильман посвятил на машину своим фонарикам. Чёрная краска была покрыта глубокими царапинами. Пять, близкорасположенные друг к другу. Даже автомобиль она не пощадила со своей слепой алчностью, эта старая сучка.

– Вот!
– Я бросила Тильманну ключ. Тот ловко поймал его и за пару секунд отпер двери. Я поставила коробку в кузов. Среди веток и побегов подозрительно шелестело.

– Что ты собираешься делать, Эли?
– спросил меня Тильман скептически и отпрянул, чувствуя отвращение, когда мы сели, а я вытащила из рюкзака банку с пауком.
– И вообще, как ты выглядишь?

Я изучила его обстоятельно. Его глаза были внимательными и ясными, но так же и очень требовательными. Я медленно выдохнула.

– Ты должен мне сейчас слепо доверять. Я знаю, это трудно. Но по-другому не получится. Сначала мы едем в лес. Где он самый непроходимый, а деревья самые высокие?

Тильман один момент размышлял.

– Ниже руины. Там также больше нет троп или что-то в этом роде. Однако...

– Тогда вези нас туда, - прервала я его.
– Ты сможешь?

– Увидим, - пробормотал он и сунул ключ в замок зажигания. Он повернул его и мотор начал громко реветь.

– Ого, классно, V8, - заулыбался Тильман. Но когда он надавил на педаль газа, монстр ни на дюйм не сдвинулся с места.