Меня тогда не смогли остановить вовремя: никто как-то не подумал, что я наброшусь на совершенно ничем не примечательного для окружающих мужчину, сидящего за стойкой кабака. А я и не бросался, строго говоря. Я просто подошёл и взял его за запястье; и на мгновение почувствовал в руке тот мёртвый холод.

Я даже не колдовал ничего, а он просто превратился в лёд. Постепенно, минут за двадцать, успев распугать всех посетителей, покаявшись во всех прегрешениях и попытавшись посмертно проклясть меня. И ни один из трёх Гончих, отправившихся со мной, ни даймон Энрике не смогли ничего сделать: они тоже не поняли, что случилось.

— Блэйк! — меня тряхнули за плечо, возвращая в реальный мир. — Добро пожаловать… обратно, — как-то не слишком весело хмыкнул Аморалес. Да уж, когда даймоны жаловались на память? — Хвала Ядру, ты очнулся. Я уж подумал, ты опять собрался… того.

— А что случилось-то? — опешил Гор, на плече которого я по-прежнему висел; опорой это назвать было довольно сложно.

— Да, понимаешь… Видели мы этот символ уже. Только его автор утверждал, что он вообще ничего такого не рисовал, и это не он.

— И ты полагаешь, он говорил правду? — уточнил Салем.

— Несколько затруднительно врать, постепенно превращаясь в кусок льда, — беспечно пожал плечами непосредственный и не умеющий переживать дольше пяти секунд (или, во всяком случае, быстро справляющийся со своими переживании) огненный маг. — Подозреваю, ему было очень больно, и совсем не до вранья.

Гончие обменялись быстрыми взглядами. Наверное, они должны были быть незаметными, но только профессиональная привычка фиксировать любую мелочь, особенно в мимике собеседника, уже успела сформироваться за годы работы.

Насколько я знаю, этот случай был известен всему Управлению, и не только. Как оказалось, в современной магии подобного ещё не случалось; феномен попытались исследовать, но сначала отказался я, а через год, когда понял, что бороться с новым «даром» бессмысленно, и устроился на работу в отдел убийств, моё свежеприобретённое начальство кого-то там пнуло в верхах, и меня окончательно оставили в покое. Сам-то я подозревал, что ничего интересного тут нет: просто впечатление оказалось настолько ярким, что материализовалось — при помощи моей магии, надо полагать.

Первое время от меня попытались шарахаться, но как-то неуверенно, без огонька и особого желания. А где-то через четверть даже застенчивая Алисия, секретарь главы нашего отдела, вполне дружелюбно со мной болтала за чашкой цага, когда выдавалось свободное время.

— Бесполезно, — я вздохнул. — Выяснить, что это такое, поможет только случайность. Или чудо. Я около года своей жизни потратил исключительно на это.

— Но ведь мне эта картинка что-то напоминает, — клекотнул грифон, отрицательно качнув головой. — А я при тех событиях не присутствовал, материалы не смотрел, и там же, где видели этот символ вы, наблюдать его не мог. Нет, бесполезно, нужно сосредоточиться.

— Ретан, я забегу завтра за результатами вскрытия? — обратился я к исследователю, уже успевшему махнуть нам на прощанье рукой и забраться на высокий борт самоходки, куда уже было погружено всё оборудование и тело потусторонней твари. Тот пожал плечами, а потом усмехнулся.

— Ну, забеги, Ищейка. Если ты до завтра проснёшься.

Я усмехнулся в ответ. Да уж, здравое замечание.

— Господа, — вспомнил я. — А что мне тут в бреду показалось, что на нас с Энрике начальство ругалось? Это, случайно, не последствия гвоздя?

— Нет, друг мой, это суровая реальность, — вздохнул Салем. — Шон действительно забегал, мельком похвалил нас в своей обычной манере — махнул рукой и буркнул «сойдёт», посокрушавшись, что не взяли живым, — поругался на вас, потребовал с нас отчёт после того, как выгоним тебя домой на пару выходных. Так что, пожалуй…

— Подожди! — возмутился Аморалес. — Он обещал объяснить, что такое разные планы!

— Нет уж, — протестующе поднял руки старший тройки. — Ты на него посмотри, он на ногах не стоит! Пожалуй, лучше мы завтра все вместе встретимся, почитаем отчёт о вскрытии, обсудим всё на свежую голову. Ты как, Блэйк?

— Меня же выгнали на выходные, — растерянно ответил я.

— Ну, а мы тебя навестить зайдём, — подмигнул Салем.

— Да, и, может быть, я что-то вспомню про этот символ, — величественно кивнул Аро. У него, впрочем, абсолютно всё получается величественно, изящно и грациозно.

Аро — грифон.

Грифоны — это одна из самых загадочных рас нашего мира. Существует версия, что они пришли откуда-то из других миров: не похожи они на творения местных богов, в которых, к слову, совершенно не верят.