Кабинет был просторный, вдоль стен заставленный рядами книжных шкафов. Под потолком парил тусклый осветительный шар, на столе ярко горела лампа под шёлковым абажуром. Монументальный стол длиной по крайней мере в четыре фута занимал середину комнаты, безжалостно попирая роскошный ковёр горской работы. Ковёр, правда, пребывал в идеальном состоянии — ни соринки, ни примятости, — но всё равно это кощунство, так обращаться со столь ценной и красивой вещью, настоящим произведением искусства.

— Что-нибудь трогали? — первым делом уточнил я. Служанка испуганно затрясла головой. — Кто обнаружил тело?

— Не знаю, — служанка всхлипнула, продолжая испуганно коситься на стол.

— Как, Блэйк, сам справишься? — полюбопытствовал Энрике.

— Да, конечно… Слушай, а я же сегодня дежурный, зачем ты поехал? — опомнился я.

— А, за компанию. Я думал, вдруг ты не придёшь, надо же будет подменить, — фыркнул коллега. — Ладно, удачи тебе тут, а я пойду дальше со своими делами разбираться. Мне тут как раз недалеко… Надеюсь, этот труп к предыдущему делу отношения иметь не будет, — вздохнул даймон. Распрощавшись, он удалился.

— Соберите всех, кто есть в доме, надо будет с ними поговорить, — обратился я к служанке.

— Да, господин следователь, — она сделала короткий книксен и поспешила удалиться. Интересно, а где дворецкий, экономка?

— Что там, Лея? — полюбопытствовал я, подходя к столу.

— Вскрытие покажет, но на первый взгляд причина смерти очевидна. Глядя на такое, начинаешь верить, что у аристократов нет сердца, — хмыкнула целительница, пока не приближаясь к телу — с тем работала мадам Кира и Ретан, снимавший магический фон. — Пожалуй, здесь от меня особого толку не будет, пойду, посмотрю, как там живые обитатели дома; глядишь, у кого с сердцем плохо. Блэйк, ты точно нормально? Вид болезненный.

— Да бок болит, наверное, надуло где-то, — нехотя откликнулся я.

— Надуло? Ну-ну. Потом я тебя осмотрю.

— Да ладно, я всё равно к Шону собирался забежать по делу, так что он, думаю, меня в принудительном порядке осмотрит — ты ж его знаешь, от него и царапину не спрячешь, — я вздохнул.

— Ну, смотри. Я у него спрошу, заходил ли ты, — раздражённо дёрнув хвостом, она вышла.

— Ретан? — я опустился на корточки рядом с телом. Судя по всему, удар был такой силы, что хозяина кабинета вместе с креслом отбросило на два фута назад, к книжному шкафу, а потом он рухнул на пол, прикрытый сверху всё тем же креслом. Кресло исследователь уже убрал. В груди мужчины красовалась сквозная прожжённая дыра, с кулак размером.

— Что я могу сказать? Мужчина, человек, на вид около ста лет. Удар нанесён с небольшого расстояния, повреждение магического характера. Стихия огня. Похоже на амулет, надо уточнить. Если был амулет — это мёртвый номер. Их продают пачками в каждой лавке; используется как зажигалка, а при единовременном высвобождении всей энергии может привести вот к такому вот результату. То есть убийцей может быть кто угодно, даже маленький ребёнок. Кроме того, смерть теоретически могла быть случайностью, прикурил, к примеру, неудачно… Но это, сам понимаешь, сродни падению на голову ботинка с ноги какого-нибудь бога. К тому же, амулета тут нет. Да и удар нанесён с расстояния примерно в фут-два, то есть с другой стороны стола. Грохнули графа, в общем, — он перевернул тело на спину. А я не удержался от крепкого ругательства. — Что, знакомый?

— Не то слово, — мрачно хмыкнул я.

— Пропустите меня! — раздался яростный крик из-за двери. Судя по всему, вышедшие в коридор стражники, которым по инструкции положено было не пускать никого, пока идут следственные мероприятия, пытались задержать рвущегося внутрь человека. Дверь распахнулась. — Это мой дом, я имею полное право знать, что происходит!

На пороге стоял, отбиваясь от грустных стражников, Аспий Ла’Триз, сын лежащего перед нами покойного графа Треона Ла’Триза. Нет, определённо, эта четверть бьёт все рекорды!

Я сделал стражникам знак пропустить буйного родственника.

— Я запомнил ваши номера, — зло прошипел он стражникам. Те переглянулись и пожали плечами. Да уж, им не привыкать. Угрозами швырялись четверо из пяти попадающих им в руки людей, а претворить их в жизнь могли (и не ленились), в крайнем случае, один из пары-тройки сотен. — Блэйк?! Где мой отец, что происходит? Ты лично мне за это ответишь, понял! — старый «друг» бросился на меня, пытаясь сгрести за ворот рубахи. Я аккуратно заломил ему руку за спину, поморщившись в очередной раз от острой боли в боку. Аспий заскулил, пытаясь ругаться.

— Успокоился? — осведомился я. — А теперь покиньте помещение, идут следственные мероприятия, — я собрался его выпустить, но после последовавшего комментария передумал.

— Это ты его убил, ублюдок! Я знаю! И ты сдохнешь!

— Выведите этого… это, — чуть усилив захват, чтобы ближайший родственник покойного перестал сыпать проклятьями, отвлёкшись на скулёж от боли, я подвёл его к стражникам. — И отведите к остальным. Там есть кто-то из ребят? Отлично. А с этим… Если будет буянить — применяйте силу, — с удовольствием разрешил я, и Аспия вывели.