— Я думаю, что ты почти все доделала. Тебе не нужна моя помощь с этим? Изобель?

Над головой раздался пронзительный и громкий звонок. Она посмотрела вверх в поисках источника.

— Ладно, ладно, я верю тебе, — сказал Свэнсон. Он жестом приказал им зайти в класс. — Идите. Садитесь. Учитесь.

На мгновение Изобель остановилась. Она осмотрела коридор позади нее, гадая, откуда они только что пришли. Почему она не помнила, как сидела на уроках до этого? И откуда она взяла эти темные полосатые джинсы и розовую с V-образным вырезом кофту? Ворен дернул ее, и, как мыльный пузырь, мысль лопнула. Она последовала за ним, и он повел ее к их обычным местам.

Автоматически она села за стол возле него. Почему сидеть на этой стороне комнаты ощущается так по-другому? Разве она не сидела здесь в течение всего года?

— Мы все еще ужинаем сегодня дома с твоими родителями? — спросил Ворен.

Ее голова резко повернулась к нему. Ужин с ее родителями?

— Я хотел задать несколько вопросов твоему папе по поводу Университета Кентукки. Я знаю, он поехал туда из-за футбола, но, по-моему, он упоминал, что у них там также была хорошая английская программа, верно?

— Да, — сказала она, думая, что вспомнила.

Точно. У них должна была быть лазанья, подумала она. И не донимал ли ее Денни целую неделю, чтобы она попросила Ворена пройти ему уровень, на котором он застрял?

— Хорошо, дети, — сказал мистер Свэнсон. — Сегодня очень увлекательный день, потому что мы дошли до Роберта Фроста и Эзры Паунд. Два моих любимца. Вы можете быть уверены, что эти стихи будут вбиты в самые глубины ваших податливых маленьких мозгов. И все же не волнуйтесь. Когда-нибудь вы поблагодарите меня. Теперь переходим к странице двести двадцать шесть, и давайте взглянем на «Неизбранный путь». Могу ли я найти добровольца прочитать это? Эмма?

С задних парт послышался голос Эммы Джордан:

— В лесу осеннем разошлись пути, и каждый, жаль, я пересечь не мог...

Изобель снова взглянула на Ворена. Она смотрела, как он смотрел вниз на открытые страницы книги перед ним. Солнечный свет отразился в его светлых волосах. Это как в тот день, когда они впервые встретились, — подумала она. В первый день в школе, когда он сел рядом с ней и попросил ее написать свой номер на его руке, чтобы он не потерял его.

Изобель улыбнулась про себя, вспоминая.

Он пригласил ее поесть на их первое свидание. В модный китайский ресторан. И только на прошлой неделе, не он ли подарил ей свое школьное кольцо? Изобель бросила взгляд вниз на свою правую руку. Толстый золотой ободок прочно держался на ее пальце с помощью мягкой войлочной ленты, которую он обернул так, чтобы ободок был ей впору. Синий камень Трентона сверкал внутри при свете, возвращая в памяти тот момент, когда он попросил ее надеть его. Это было в тот день, когда она сидела в его машине возле ее дома, и тогда он попросил ее пойти с ним на выпускной бал младшей школы.

На улице осенний солнечный свет подмигнул ей сквозь пышную, хлопковую, белую дымку облачного покрова. Она посмотрела вперед и наблюдала за мистером Свэнсоном. Он откинулся на столе, держа в руках свой открытый учебник. Его глаза закрылись, и она увидела, как его рот повторял слова вместе с Эммой, пока та читала. Так всегда можно было определить, какие части были его любимыми.

Когда Эмма закончила читать стихотворение, мистер Свэнсон открыл глаза и поправил очки.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь давайте поговорим, о чем мистер Фрост говорит здесь. Ни у кого не было мысли, что это за метафора? Да, мисс Эндрюс.

— Он говорит о принятии разных путей в жизни. Создании других альтернатив.

— Да, правильно. Безусловно, это один из способов взглянуть на это. Он говорит о создании не просто буквального выбора, прогуливаясь по материальной тропе в лесу, а о приходе к развилке дороги жизни и принятии решения. Мы — продукт наших выборов, вам так не кажется? Если рассказчик поэмы выбрал бы другой путь, все сложилось бы по-другому для него, верно? Возможно, очень радикально. Вот эта «разница», о которой он говорит здесь. Очень хорошо. Кто-нибудь еще?

Изобель опустила взгляд на свою парту, осознавая, что еще не вытащила свою книгу. Она наклонилась и открыла рюкзак, вытаскивая свою копию седьмого издания Junior English. Она взглянула на экземпляр Ворена, чтобы узнать правильный номер страницы, затем перевернула черно-белый портрет Роберта Фроста. Далее она потянулась вниз, чтобы достать карандаш и свою тетрадь. Но она остановилась, заметив время на ее розовом брелке с часами, прикрепленном к ее рюкзаку. Стрелки часов показывали 11:20. Но этого не могло быть.