Дверь распахнулась.

— Отличная работа, малыш.

Двое детективов «Агентства Ван Дорна»: Мэк Фултон, с глазами словно изо льда, и Уолтер Кисли в клетчатом костюме коммивояжера, — подхватили упавшего за руки и втащили внутрь.

— В фургоне прячется Гарри Фрост?

Боксер не ответил.

— Нокаут до счета, — сказал Фултон, сильно шлепая боксера по щекам и не получая никакого ответа. — Молодой Исаак, ты не знаешь собственной силы.

— Первый урок начинающего дознавателя прошел зря, — добавил Кисли.

— А каков этот первый урок? — подхватил Фултон. В детективном агентстве за такие водевильные номера их прозвали Вебером и Филдзом [3] .

— Подозреваемый должен оставаться в сознании, — ответил Кисли.

— Чтобы он мог ответить на твои вопросы, — хором дополнили они.

Ученик детектива Исаак Белл повесил голову.

— Простите, мистер Кисли. Мистер Фултон. Я не хотел бить его так сильно.

— Живи и учись, парень. Поэтому мистер Ван Дорн и доверил тебя, выпускника колледжа, таким охламонам, как мы.

— Но босс надеется, что, глядя на нас, даже сынок богача с правильной стороны улицы сумеет превратиться в хорошего детектива.

— А пока — что ты скажешь, если мы постучимся в фургон и посмотрим, дома ли Гарри Фрост?

Выходя из переулка, напарники достали тяжелые револьверы.

— Держись позади, Исаак. Нельзя встречаться с Гарри Фростом без револьвера в руке.

— А поскольку ты ученик, револьвер тебе не положен.

— Я купил дерринджер, — сказал Белл.

— Весьма предприимчиво. Смотри, чтобы босс не узнал.

Они свернули за угол и вышли на улицу. В свете фонарей блеснул нож; он перерезал вожжи, привязывавшие лошадей фургона, и мощная фигура хлестнула их плетью. Лошади встали на дыбы и понеслись мимо повозок, стоявших у склада. Мальчишки-газетчики разбегались от копыт и вращающихся колес. Возле склада фургон взорвался с грохотом и яркой вспышкой. Взрывная волна обрушилась на детективов и швырнула их в разбитые двери и окна ближайшего салуна.

Исаак Белл вскочил и бросился на улицу. Из дверей газетного склада вырывались языки пламени. Повозки повалило на бок, лошади шатались на перебитых ногах. Улицу заполнили осколки стекла и горящая бумага. Белл посмотрел на газетчиков. Трое мальчиков жались в дверном проеме, лица их побелели от потрясения. Еще трое безжизненно лежали на тротуаре. Белл наклонился к первому. Это был Уолли Лафлин.

Альфред Брайан и Фред Фишер

Адирондакские горы, север штата Нью-Йорк

1909 год

Миссис Джозефина Джозефс Фрост — миниатюрная, розовощекая, дерзкая, с мальчишескими замашками, деревенская молодая женщина с сильными руками и живыми карими глазами — летела в своем биплане «Селер Твин Пушер» на высоте восемьсот футов над лесистыми холмами адирондакского поместья своего мужа. В открытой кабине пилота, сидя в низком плетеном из прутьев кресле, она куталась от холодного ветра в куртку на меху. На ней был классический костюм авиатора: брюки-галифе, кожаный шлем и шерстяной шарф, перчатки, очки и сапоги. Внизу под ней мерно гудел мотор, цепные приводы, крутившие вал ее пропеллера, создавали синкопированный ритм рэгтайма.

Ее «летающая машина» представляла собой легкую раму из древесины и бамбука, скрепленную тросами и покрытую тканью. Сооружение весило меньше тысячи фунтов и было прочнее, чем казалось, но все же не могло состязаться на равных с яростными восходящими потоками, создаваемыми ущельями и хребтами. Восходящие столбы воздуха при нерасторопности летчицы перевернут ее. Дыры в небе поглотят машину.

Сзади налетел порыв ветра, и воздух перестал держать ее крылья. Самолет начал падать, как камень. Неудержимая улыбка растянула губы Джозефины от уха до уха. Она наклонила руль высоты. Машина понеслась вниз; это увеличило скорость, и Джозефина почувствовала, как воздух снова выравнивает ее.

— Умница, Элси!

Летающая машина остается наверху, потому что толкает воздух вниз. Джозефина поняла это в первый же раз, когда поднялась в небо. Воздух — сила. Скорость ее увеличивает. И чем лучше машина, тем сильнее она стремится лететь. Эта «Элси» — ее третья машина, но точно не последняя.

Люди считали ее смелой — ведь Джозефина летала, но она так о себе не думала. В воздухе она чувствовала себя дома, больше, чем на земле, где крылья не всегда действуют так, как она надеется. Здесь, наверху, она всегда знает, что делать. Более того, она знает, что произойдет, когда она это сделает.