Вместо этого — полигон, черный туман и пробирающая до костей холодная сырость. И смерть, сужающая круги у огня, предвкушающая добычу. Ольга никак не могла отделаться от ощущения тяжелого взгляда, направленного в ее спину. Она обернулась…

— Что, Оль? — Паша с беспокойством посмотрел на поднявшуюся девушку.

— Паш, давай пересядем. Я не могу, когда эта темнота за спиной. Мне страшно.

Паша без пререканий встал, поднял с земли свою куртку, на которой они сидели вдвоем, встряхнул ее и расстелил по другую сторону от огня — внутри треугольника. Ольга опустилась на нее, но, несмотря ни на что, ощущение не исчезло. Кто-то смотрел на нее из темноты, девушка чувствовала это кожей.

Воздух над костром дрожал, и, возможно, поэтому ей показалось, что мрак шевельнулся. Но в груди застыла ледяная глыба, стало трудно дышать…

Нет, не показалось.

В темноте что-то блеснуло. Ольга с криком вскочила и спряталась за спину Паши.

Парни тоже повскакивали со своих мест, хватаясь за оружие, вглядываясь до рези в глазах во тьму. Спустя секунду к ним присоединились игроки от других костров, и немногочисленная группа ощетинилась мечами.

Во мраке что-то блестело. Ровный, неподвижный отблеск огня на полированном металле.

— Эй, кто здесь? Выходи! Тебя заметили! — Голос Дениса явственно дрожал. В ответ донеслось какое-то неразборчивое бурчание. Отблеск дрогнул, и послышалось лязганье металла о металл. Судорожные движения человека, закованного в доспехи.

Он вышел на свет — и люди отпрянули. Лицо «айзенгардовца» было перекошено мышечным спазмом, челюсть уехала куда-то к уху, один глаз выдавило из глазницы, и он висел на растянутых мышцах, перекатываясь по щеке при каждом движении. Из носа и ушей тянулись струйки крови, капающие на блестящие латы. Сама голова сидела на шее под каким-то немыслимым углом, то, что еще цел спинной мозг, казалось чудом. Воздух с хрипом проходил сквозь передавленную гортань. Все остальное тело было также перекручено под невероятными углами, при движении он подскакивал на единственной неповрежденной ноге, вторая была развернута в суставе на сто восемьдесят градусов. Так дети собирают конструктор: не важно, что нарисованный на коробке образец немного не такой, — играть ведь можно… Кирилла стошнило. Единственный глаз бедняги блестел невыносимой болью — он был в своем уме и все прекрасно осознавал.

— Господи, Андрей… — начал было Олег, но тут глаз калеки выпятился в ужасе, а из горла донесся не то стон, не то вой. Он рухнул на траву, загремев при этом латами, и мышцы стали конвульсивно сокращаться, подбрасывая тело с влажным глухим хрустом ломающихся костей…

До конца не смог досмотреть даже Денис, гордившийся тем, что может спокойно пить чай с беляшами в компании со знакомым патологоанатомом прямо на его рабочем месте. Наконец, дернувшись в последний раз, тело Андрея затихло.

— И что? Что он хотел нам сказать этим? — Голос Олега испугал даже его самого. Глухой, бесцветный.

— Видимо, он имел в виду, что нам не убежать и не спрятаться… — Паша и сам понял, что это прозвучало глупо.

— Ну да, мы бы сами ни за что не догадались… — обвел Денис рукой костры… Нет, костер. Один-единственный. — Вот черт… — Он устало опустился на траву. Ну скорее бы уже, сколько можно издеваться…

И словно отвечая на его мысли, темнота сдвинулась с места. Она начала вращаться вокруг костра, набирая скорость, и огонь затрепетал. На самом краю сознания Ольги появилось что-то чужое, девушка почувствовала, как оно ворочается огромным холодным слизнем, пытаясь проникнуть глубже, сожрать перепуганный разум, забившийся в какой-то дальний уголок мозга… Но внезапно это ощущение исчезло или, скорее, было вытеснено другим — на плечи девушки навалилась многотонная плита ужаса, распластав ее по земле. Костер еще горел, но круг света стремительно сокращался, и раздавленные люди ползли вперед, чтобы еще, хоть на мгновение, попасть в него, впустить его отблески на дно глаз, на сетчатку, в измученный мозг.

Тщетно. Огонь больше не давал света. Кирилл сунулся так близко, что от жара вспыхнули волосы, и он тонко завизжал, хлопая себя ладонями по голове. Воздух наполнил тошнотворный запах. Ольга уткнулась лицом в нагретую пламенем землю, кто-то буквально вполз на нее, стремясь к огню, придавив к земле, лишив возможности дышать, и она забарахталась под металлическим телом, пытаясь выбраться. В конце концов ей это удалось, она оказалась сверху, но тут же пожалела об этом, почувствовав свою незащищенность каждым квадратным сантиметром кожи…

Нашига стоял в двух шагах, любуясь картиной. Люди лежали у огня в несколько слоев, ослепленные, покорные, ничтожные. Чистая победа. Последний светлый скорчился поверх того, кто обещал вырвать ему сердце… Нехорошо, кстати, так говорить. Нашиге было обидно слышать такое. Он вытянул руку, пытаясь войти в резонанс с обидчиком, старательно избегая прикрывающую его светлую силу, которую он все же сумел поймать в ловушку, и нащупал едва прорвавшийся всплеск энергии. Иди сюда, дорогой, за свои слова нужно отвечать… Нашига цепко ухватил нить, ведущую в его ауру, и спустя мгновение сознание демона соединилось с усталым, горящим от напряжения мозгом Дениса. Нашига поморщился — ну до какой же степени люди бывают добры, подумать противно… Этот явно выбрал свое ремесло неправильно — с такой доброй душой он вряд ли смог бы быть хорошим врачевателем. Редкий экземпляр. Мог бы, кстати, стать великим человеком — он сильный, целеустремленный. Хм… А ведь не врал, угрожая, на самом деле вырвал бы сердце, если бы мог. Голыми руками. Что же, сам захотел…

Сердце Дениса начало набирать темп. Оно билось все быстрее и быстрее, грудь пронзало болью, учащалось дыхание, начали конвульсивно подрагивать конечности, парень явственно почувствовал, как растет артериальное давление… Судорога подняла его тело, бросила прочь от огня, уронив на спину. Начали рваться капилляры, кровь хлынула через нос, белки закрытых глаз прорезали красные молнии, а затем кровь закапала из-под век. Не выдержали сосуды мозга, Денис провалился в кому, но сердце продолжало разгон. Нашига сосредоточился… Такого он еще не пробовал, странно, за тысячи лет подобная идея ни разу не приходила в голову… Пожалуй, человека можно даже поблагодарить… Гладкая мускулатура сжималась, стенки аорты становились тоньше, грудные мышцы расслаблялись, готовясь к рывку… Пора!