Они, как оказалось, тихо съезжали крышей на почве религии.

Шип где-то однажды совершенно случайно раздобыл древнюю книгу в переплете из кожи. Речь в ней шла о божестве по имени Нашига и его жене Аджеве. Масяня, кстати, из интереса перелопатил гору литературы эзотерического толка, но никаких упоминаний о них так и не встретил. В ведении этого божества находились человеческие страхи, мечты и пороки — странный набор, если вдуматься. Но Шип в книгу никому заглядывать не позволял, — для остальных он выступал этаким местечковым мессией, так что, возможно, он что-либо неправильно понял или попросту не договаривал. Масяня нашел бы лишь одно применение этой таинственной книге — загнать подороже коллекционерам, но даже и не думал заикнуться об этом Шипу, так как весьма хорошо представлял себе последствия. Шип возвел для себя эту непонятную религию в ранг психического заболевания.

А вообще Масяня как парень любознательный был бы и сам не прочь узнать историю этого томика, написанного от руки. Возможно, это был роман, написанный в духе Лавкрафта, возможно — древняя глупая книга по эзотерике, коих и в наше время хватает…

Так или иначе, в сосновом бору, по которому шагали ребята, Масяня чувствовал себя неуютно. От мысли о грядущем жертвоприношении подкатывала к горлу тошнота, но Масяня согласен был потерпеть, ведь это способствовало бы упрочнению его позиций в компании Шипа.

Пиво под навесом, несмотря на жару, оказалось холодным, а шашлык — просто обалденным. В кармане Санька похрустывала сдача, а у Сергея и молодого в карманах угнездились по пятисотенной бумажке. Сергей великодушно поменял Сане два ящика пива потом на одну бутылку и шашлык сейчас. Ну ведь за язык его никто же не тянул, в конце концов. Цены на весь товар — в основном пиво, консервы и сигареты — были вдвое выше, чем в городе. Возле одной из палаток двое парней разминались, сражаясь в шутку на настоящих мечах — летели искры, и в воздухе стоял звон. Как и любой студент, Сергей, конечно, об игрищах ролевиков слышал, но до сих пор бывать на них самому не доводилось.

Когда пиво кончилось, подошел Игорь.

— Шустрые вы, однако! — попытался он спрятать улыбку, но не смог. «Знает» — понял Сергей. Смех смехом, но неприятный осадок от работы остался.

— А зачем яма? — спросил он, чтобы перевести тему.

— Под мусор. Если после игры в лесу останется помойка, штрафанут так, что мало не покажется. — Игорь сладко, с хрустом, потянулся. — Да, ребята, без обид, я вас обратно довезти не смогу. Я в этом дурдоме вроде как главный, начинать скоро. У нас часа через два машинка в город пойдет, можете с ней уехать или на автобусе с остановки — через полчаса, лады? С вами, кстати, Виктор рассчитался?

— Да нормально все… — ответил Саня и повернулся к друзьям. — Ну что, на остановку?

Сергею не хотелось возвращаться в раскаленный город, к тому же было бы здорово хоть раз побывать на игре, но перед глазами вдруг всплыла стопка книг на краю стола, и он утвердительно кивнул.

На подходе к остановке навстречу попалась группа парней и несколько девушек, все в камуфляже («Мода у них…» — подумал Сергей). Парни тащили огромные рюкзаки. Когда ребята поравнялись, один из игроков неожиданно ткнул Сергея в плечо, причем довольно ощутимо. Среагировал тот мгновенно.

— Ты чего, блин, урод… Костя!..

Действительно, перед ним ухмылялась физиономия сокурсника, по совместительству хорошего друга, а над ней еще на полметра вверх выпирал из-за спины рюкзак.

— Ты как здесь оказался, Серый?

— Да вот, на подработки ездил… — У Сергея не было желания рассказывать о недавнем позоре.

— А сейчас? На хату? Ни фи-га! — затараторил радостный Костя. — Сначала пиво! Потом уедешь, найдем, с кем отправить! — не совсем уверенно сказал он и приказным тоном добавил: — Пошли!

Сергей беспомощно оглянулся на спутников. Саня ответил какой-то жалкой улыбкой — мол, иди, черт с тобой, а молодой, которому пива и в первый раз не досталось, просто вздохнул завистливо. Вопрос был решен.

Каменная плита лежала на этом месте уже давно, ее поливали дожди, засыпал снег, пропекало солнце. Она олицетворяла собой саму вечность, но жизнь на месте не стояла. В граните искал мельчайшие трещинки для своих корней мох, ее засыпал ветер, несущий семена трав и жухлые сосновые иголки. Мертвая органика перегнивала, образуя почву, вырастала трава, муравьи прокладывали под ее телом свои тоннели, и плита медленно тонула, поворачиваясь вокруг горизонтальной оси. Человеческая жизнь для нее была лишь мгновением.

Возможно, Шип так и прошел бы мимо нее, ничего не заметив, но ему «повезло». Он налетел ногой, обутой в легкий кроссовок, на единственный выступающий над уровнем земли угол гранитного пятиугольника, замаскированный тонким слоем мха. Заорав, он упал, хватаясь за сломанные пальцы. Его спутники обступили скулящее и корчащееся тело полукругом.

— Шип, ты как? — спросил один из них — коренастый, похожий на гигантскую крысу Бес.

— Обалденно, мать твою! — сквозь зубы простонал самозваный гуру. — Как в сказке!..