— Конечно, — ответил Якуб и вздохнул. — Но в этом вопросе я плохой ответчик. Понимаете ли, Свод, не забывайте, у меня тоже польские корни. Мой отец и покойная мать из старинных ляшских родов. И, если исходить из вашей политики, то, утверждая независимость этих земель и нас с отцом надо гнать отсюда поганой метлой.

— Ну-у, — отмахнулся Ричи, — зачем же так? Мне просто интересно, куда девались те, кто жил здесь раньше, …сто, двести, триста лет назад?

Пришла очередь Войны пожать плечами:

— Так, сразу и не ответишь. — Вздохнул он. — Конечно, были здесь некие княжества. …Лично я думаю, что всё безобразие началось здесь ещё с хазарского кагана Владимира, что прорубил себе дорогу на престол в Руси. Он пришёл, убил правящего тогда здесь своего брата, и сам стал на его трон. Всё, что было написано в древних писаниях об этой земле, сожгли, и назвали после этого содержание сожжённого поганством и варварством. Одно интересно, а сожжение наследия народов, это что…?

— О, это обычное дело, — вяло прокомментировал поступок русской монаршей особы Свод. — Как-то один епископ рассказывал мне, что даже в святом Писании сказано о том, что брат убил брата…

— Вот, Ричи, в том-то и суть проблемы, что для этих мест это дело совсем необычное. Здесь не принято убивать братьев, как говорится: ни за трон, ни за «богу в поклон». Но мы с вами отвлеклись. Эта история запутанная и к нашему разговору прямого отношения не имеет. Беседа шла об осторожности.

Замок моей бабушки королевский, понимаете? Значит, находится под покровительством Короны, исходя из родства хозяев с польским троном. Вот и получается, что все разговоры о любом недовольстве королём Сигизмундом здесь просто преступны.

— Отчего же, Якуб? Ведь кроме вас и нашего нового знакомца Никаляуса, здесь никто не понимает английской речи. Чёрт, ну и имя, у этого Эшенбурка, впрочем, самое что ни на есть подходящее имя для эдакого чудака.

— Чудака? — переспросил Якуб, услышав неизвестное слово.

— Странного, — поправил сам себя Свод.

— Да, — охотно согласился Война, — вы правы, Никаляус именно странный человек. Мы говорили с отцом и о нём. Вот, как раз таких людей и нанимают на особую службу короля.

— Ха! — выкрикнул Свод. — Чего проще. Ведь человек короля, особенно тот, который так живо интересуется неизведанным, запросто может …пропасть в лесу, скажем, при поиске логова Юрасика? Причём пропасть так, что и следа от него не останется. Главное, что этому никто не удивится, зная склонности этого Эшенбурка.

— Не надо, Ричмонд. И без того в последнее время уж слишком много внимания уделялось этому призраку, к тому же если пропадёт один человек короля, тот, кто за это отвечает при дворе, тихонько подкупит другого. Только подсунут его для наушничества ещё более изощрённо, так, что и не заметишь.

— Умно, — вздохнул Свод. — Милорд подсказал?

— Отец…

— О! — не придав значения прослушивающимся ноткам недовольства, восторженно воскликнул Ричи. — Узнаю почерк мистера Войны…

Нужно сказать, что не напрасно Якуб заострил своё внимание на пане учителе из Любэка. Появление Никаляуса Эшенбурка в Мельнике в день убийства разбойника Базыля действительно показалось странным всем, в том числе и пану Криштофу. Война старший сразу окрестил учителя «пан непажазуменне[128]» и велел сыну в общении с ним держать ухо востро.

Что уж тут поделаешь? Видно матушка-природа во время появления на свет пана Эшенбурка явно была не в духе, утвердив своим немилосердным росчерком именно такую подозрительную внешность для бедняги Никаляуса.

В день, когда окончательно прояснилась история с церковным призраком, пан Недоразумение добравшись к полудню до Мельника пешим порядком, тут же попросил показать ему Юрасика. В замке ему сообщили о том, что ночью тело лиходея пропало и сейчас паны поскакали искать его. Услышав это, пан учитель, даже не передохнув, тут же отправился по указанному ему направлению.

Не успев уйти далеко, у реки он встретил панскую кавалькаду, как показалось Эшенбурку, непринуждённо прогуливающуюся вдоль берега. Впереди шли парень с девушкой, судя по всему, прислуга. Они вели коня, а паны ехали позади них, не торопясь, будто в данный момент на самом деле прогуливались, а не, как сказали Никаляусу в замке, ловили призрака.

Учитель даже удивился про себя: «вот так дела, уж не солгали ли мне в Мельнике?».

Оказалось, что нет. Никто Эшенбурка не обманывал. Узнавший учителя молодой пан Война, услышав о причине появления того в окрестностях их замка, тут же рассказал Никаляусу о том, что на самом деле и Юрасик, и его покровитель Хмыза убиты, а их трупы, как и подобает телам всех нечестивцев, потоплены в безвестности где-то под ямницким зыбуном[129].