Он презрительно усмехнулся.

— Я психолог. И изучаю человеческий разум, а не духов. Объект данного исследования — иррациональное поведение рационально мыслящих индивидов в группе и под ее влиянием. Насколько велико подобное влияние? Воссоздав эксперимент Филиппа, я направил их иррациональность в подходящее русло.

— Группа, участвовавшая в экспериментах Филиппа, утверждала, что им удалось искусственно создать полтергейст, верно? Психокинетический феномен и тому подобное…

Он закатил глаза.

— Слишком упрощенно, но суть вы уловили.

— Значит, вы велели группе выдумать призрака, поверить в него, проводить совместные сеансы — и получили феномен?

Такман вскинул голову.

— Разумеется. Несмотря на всю сомнительность экспериментов Филиппа, невозможно отрицать, что в их ходе были продемонстрированы незначительные проявления психокинеза — ПК. Как только моя группа получила эту информацию, они восприняли идею о том, что такое возможно. С тех пор я подпитывал их веру в данный феномен, чтобы они могли самостоятельно добиться аналогичных результатов.

— Вы уверены, что это не настоящий полтергейст? — спросила я.

— Полтергейста не существует. Это сочетание элементарных событий, внушения, случайного стечения обстоятельств и незначительной, обусловленной стрессом ПК-активности участников эксперимента. Никаких «призраков». Только люди. Подпитывая их ожидания и подсознательную иррациональную веру, я надеюсь определить, как далеко они зайдут в своем отказе от рационализма.

— Ваша группа добилась измеримых, воспроизводимых результатов?

— Да. Но эксперимент неожиданно вышел из-под контроля. Произошел мощный скачок в количестве и силе явлений, а также изменился их характер. Полагаю, кто-то из участников фальсифицирует дополнительные ПК-явления. Я хочу, чтобы вы выяснили, кто за этим стоит, и остановили его. Помогите мне вывести злоумышленника из группы, пока эксперимент не сорван.

— Но ведь если это чей-то розыгрыш, благодаря ему группа охотнее верит в призраков. Чем же вы недовольны?

Такман насупился.

— Потому что я не контролирую эти явления. К тому же они настолько неправдоподобны, что угрожают достоверности эксперимента.

Я откинулась на спинку стула, оставив Такмана томиться в напряженной тишине. Его требования — да и злость тоже — казались бессмысленными. Он хотел понять, как далеко способна зайти его группа, а когда они зашли дальше, чем он ожидал, решил, что его обманывают. Сам он, похоже, в паранормальные явления не верил, зато принимал ПК — или нет? Я скосила глаза на Такмана сквозь Мглу: зеленые завитки метались вокруг него, как крохотные змейки, ловящие мух. Раньше я ничего подобного не видела, но догадывалась, что это могло означать.

— Почему мне кажется, что вы что-то недоговариваете, доктор Такман?

— Я сказал все, что вам нужно знать.

Ага, конечно. Я встала и перекинула через плечо сумку.

— Доктор Такман, я сильно сомневаюсь, что Бен Дэнзигер вам меня рекомендовал как безмозглую дурочку. С какой стати вы меня воспринимаете в этом качестве? Мне не настолько нужны деньги — не говоря уже о головной боли, — чтобы работать на клиента, который меня обманывает или нанимает под ложным предлогом. Если вы настроены на серьезное расследование, придется быть откровенным — только в этом случае я смогу отыскать вашего злоумышленника. Но если вы ищете крайнего, который будет действовать по указке, а потом станет козлом отпущения, поищите в другом месте.

— Не понимаю, о чем вы.

Я устало на него посмотрела.

— Не лгите. Вы сказали, что подпитывали ожидания группы. Самый простой способ это сделать — самому имитировать ПК-активность. Или нанять для этих целей специального человека. Я повидала немало мошенников, и иначе как мошенничеством такое поведение не назовешь: заставить человека или группу людей поверить, что они особенные, и выкачать из них столько, сколько возможно, пока вас не раскусили. Так вот, меня не волнуют ваши методы проведения экспериментов, но если вы хотите, чтобы я отыскала источник вашей проблемы — при условии, что проблема существует, — будьте со мной честны. То, что вы мне сообщите, останется между нами, но я не люблю, когда темнят, и сильно расстраиваюсь, когда мне кажется, что меня поимели или подставили.

Я пристально на него посмотрела. Он снова «включил» взгляд злодея, и я закатила глаза.

— Отлично, — сказала я и собралась уходить.

Такман вскочил.

— Нет, постойте! — Его рука сомкнулась у меня на предплечье. По коже словно лизнул холодный раздвоенный язычок, как у тех зеленых змеек в ауре Такмана — его скользкая сущность.

Я развернулась, скидывая руку Такмана, и, зачерпнув во Мгле энергию мертвых, смерила его жгучим взглядом, который прожигал до кости — «подарок» одного вампира, связавшего меня с энергосетью на самом глубинном уровне Мглы. Такман резко втянул воздух и убрал руку.