Она бежала через мост.

«О! Господи, Господи, сделай так, чтобы я взобралась на холм. Тропинка, дорога в холмах. О! Господи, как темно, и как все это далеко. Если я сейчас закричу, будет совершенно бесполезно. Да и в любом случае, я не способна кричать. Конец тропинки, вот улица. Слава Богу, я на низких каблуках. Могу бежать, бежать. О! Господи, сделай так, чтобы я была жива и здорова. Если я вернусь домой живой и здоровой, я никогда больше не буду ходить одна. Я сошла с ума. Да, я знаю это, я сошла с ума. Я не представляла, что такое ужас, я отказывалась думать об этом. Если доберусь до дома, то никогда больше не выйду без Элен или Франсины. Теперь улица».

Она перебежала улицу и вскочила на тротуар.

«О! Господи, крыльцо. Мой дом!»

Она заметила пустой стакан из-под лимонада, который оставила на перилах несколько часов назад, когда все было мирно, спокойно и чудесно. Всем сердцем ей захотелось вернуться в то время, снова сидеть на веранде, попивая лимонад в начинающемся вечере.

«О! сделай так, чтобы я смогла отпереть дверь, войти и оказаться наконец в безопасности!»

Она слышала свои неловкие шаги по крыльцу, чувствовала, как руки ищут замок. Она слышала свое сердце. Она слышала крики внутреннего голоса.

Ключ вошел в замок.

«Открывай дверь, скорей, скорей!»

Дверь открылась.

«Теперь входи. Захлопни дверь».

Она захлопнула дверь.

«Сейчас закрывай на два оборота, — кричала она себе жалобно. — На два, на три оборота».

Музыка остановилась.

Она прислушалась к своему сердцу. Удары больше не были слышны.

Наконец-то она была у себя. Она была у себя, и она была жива и здорова.

«Послушай». Ни малейшего шума. Жива и здорова. Слава Богу, жива и здорова, у себя. «Я никогда больше не выйду ночью». Жива и здорова, у себя. Надежно замкнувшись внутри, дверь на запоре. «Минутку, — подумала она, — нужно глянуть в окошко».

Она глянула. Она смотрела в окно более полуминуты.

«Однако никого! Абсолютно никого. Никто не бежал за мной. Никто за мной не гнался».

Она сдержала дыхание и засмеялась над собой.

«Это вполне очевидно. Если бы меня преследовал мужчина, он бы поймал меня. Не такая уж я хорошая бегунья. Нет никого ни на крыльце, ни во дворе. Как я глупа. Я бежала от самой себя! Лощина была совершенно безопасной. Но в любом случае, у себя дома замечательно. Нет ничего подобного дому. Это единственное место, где хорошо быть».

Она протянула руку к телефону и остановилась.

— Что? — спросила она. — Что? Что такое?

Позади нее, в темной гостиной, кто-то кашлянул…