А тот, Кто-Дарит-Камень-Огонь?

Тот, Кто-Дарит-Камень-Огонь, думает, как движутся металлические ульи между мирами.

И где-то, словно отдаленное эхо, возник шепот мысли, помеченной знакомым накалом эмоций. Она может слышать и его, если сосредоточится.

Вийя оборвала эту связь.

Та, что летает, движется в маленьком металлическом улье...

Тут эйя, оставив Марим, объявили:

Сюда идет нивийя.

«Еще один, который слышит». Вийя не успела еще оправиться от последствий пси-контакта, как прозвенел вестник. Пришел тот, кто уже приходил к эйя по просьбе Элоатри — первый человек, помимо Вийи, наладивший с ними связь. Ей тогда пришлось буквально отрываться от их перевозбужденных мыслей — да и теперь их интерес к нему еще не ослаб. Хорошо, что их сейчас нет здесь. Вийя встала и открыла дверь.

Для нее было шоком снова увидеть должарианца, даже в одеждах одного из панархистских колледжей. Старик, высокий для ее соплеменников, нагнул голову, проходя в дверь. Широкий в плечах и груди, темноволосый и темнокожий, он носил длинную бороду, не скрывавшую ястребиного носа, широких скул и глубоких глазниц, характерный для жителя материка. Его отличало, помимо одежды, до нелепости мягкое выражение морщинистого лица.

— Меня прислала Верховная Фанесса, — сказал он вместо приветствия и продолжил по-должариански: — Я тоже выходец с Хореи, бежавший от Детей Дола.

Встреча с другим темпатом всегда трудна, но упоминание о Хореи сразу после контакта с эйя сделали ее еще более трудной. Дезриен. Воспоминания нахлынули на нее, сопровождаемые волной неразгаданных эмоций от эйя. Отчаянным усилием Вийя поборола память, вернув внимание к высокому, терпеливо ожидавшему должарианцу.

Она чувствовала редкую силу его сосредоточения, от которой у нее мурашки бежали по коже. Инстинкт побуждал ее драться или бежать, но она подавила его и заставила себя слушать и рассуждать.

Ее вознаградил четкий личностный образ. Он обладал мощной эмоциональной меткой — Вийя знала, что и у нее такая же, — и ошеломлял своей сложностью. Но Вийя. не обнаружила ни жутковатого вывиха, отличавшего Норио, ручного темпата Хрима, ни навязчивой ласковости, свойственной одному известному владельцу клуба на Рифтхавене, который славился своим пристрастием к чувственным удовольствиям.

Сила этого человека, как бы велика она ни была, ее не настораживала, как не пугала вибрация палубы под ногами перед пространственными скачками.

Ее глаза, прикованные к его лицу, снова начали видеть — и она осознала, что они оба давно уже молчат. Но гость как будто не против был подождать, чтобы дать ей освоиться.

И это было сильнее всяких слов. Она сказала:

— Я Вийя — «Та, Что Слышит» на языке эйя. Товарищи по руднику до побега звали меня Смертельный Глаз. — В отдалении она услышала слабую рябь реакции эйя, которым стало страшно, и это на миг отвлекло ее. Она не любила эмоций, сопровождавших ее детские воспоминания.

Он склонил голову, как равный перед равным.

— Я до собственного побега был Мандериан рахал-Кхестели, из дома Нойгрианов.

— Нойгрианы... кораблестроители, — вспомнила она.

Он кивнул.

— Я удовлетворялся работой инженера и скрывал свои таланты от материнского пеш мас'хадни, но тут моя сестра решила начать войну за наследство. — Он улыбнулся. — Мой талант спас меня, а познания в области техники позволили купить себе свободу и улететь с планеты. — Он покачал головой. — Эта культура полностью обанкротилась, и таких, как я, больше, чем полагают правители. Знаешь ли ты хоть немного историю Хореи? Не ту подлую ложь, которой нас учили детьми, а правду?

Вийя поколебалась. Историю, не запятнанную ложью Детей Дола, она узнала уже здесь, на Аресе. Но Мандериан спрашивал не только об этом. Дезрианские видения снова нахлынули на нее почти с парализующей ясностью: светящийся астероид, медленно-медленно спускающийся в восточное море, предвещая гибель острова Хореи от рук континентальных должарианцев. Но об этом никому не расскажешь.

— Кое-что знаю, — сказала она.

Он снова склонил голову.

— Когда-нибудь все переменится. — Эти слова звучали пророчески. — Но теперь время торопит, и нам многое предстоит сделать. Ты должна знать, что мне в некотором смысле удалось установить связь с эйя.

И те, следящие за ними издалека, послали мысль:

Он говорит руками с эйя, с единственными среди многих. Мы празднуем новое создание слов.

— Нивийя, — произнесла женщина.

— Еще один, который слышит. Не означает ли это, что они считают меня чем-то вроде своего домашнего зверька? Их реакции трудно истолковать. — Он улыбнулся, как бы предоставляя Вийе шанс высказаться на предмет психологии эйя, но она промолчала. — Я изобрел для них язык знаков, чтобы они при необходимости могли общаться и с другими людьми на станции.