— Ясно, — сказал Найберг. — Продолжайте, Антон.

Фазо склонил голову, обращаясь к Нг:

— Известны ли вам обстоятельства брака Кириархеи?

— Мои патроны говорили мне, что она из пограничной семьи и что этот брак явился для всех неожиданностью.

— Это был скандал. Мать рассказывала мне эту историю перед тем, как представить меня ко двору. Это случилось еще до того, как я поступил в Академию, а Геласаар только что унаследовал престол после своей матери. С самого его рождения все ожидали союза с семейством Картано: как раз подошла их очередь, которая соблюдаются ради того, чтобы осчастливить как можно больше знатных семей. Но Геласаар это поломал, невзирая на риск нажить себе врагов в клане Картано.

Найберг присвистнул.

— Да, помню, офицеры обсуждали что-то такое — я тогда был мичманом и прислуживал в кают-компании. Эта новость тогда уже устарела, но надо же говорить о чем-то, когда патрулируешь в окрестностях Шиидры.

— Мать рассказала, что в день их бракосочетания чуть было война не разыгралась, — улыбнулся Фазо. — Но... — он остановился, чтобы выпить глоток, — через полгода Илара всех победила. Всех и каждого. Кандидатка от Картано сделалась самой ее надежной опорой при дворе, и ни единого врага у нее не было. До самого конца.

Уилсонс вздохнула, а Нг поморщилась, вспомнив заранее обреченную миротворческую миссию на Должар.

Она стала первой жертвой Эсабиана.

— Каким бы даром она ни обладала, он был у нее врожденным: тот, кто встречался с ней, тут же в нее влюблялся. Так произошло и со мной, — краем рта улыбнулся Антон, — а я тогда был твердокаменным четырнадцатилетним юнцом. Ее второй сын, Гален, в какой-то мере унаследовал эту ее способность, но его редко видели при дворе. — Антон снова сделал паузу и обвел взглядом всех, задержавшись на адмирале. — По вашей просьбе я посещал наши нескончаемые светские сборища, насколько служба мне позволяла, и наблюдал за Эренархом.

— И что же, проявляется в нем это замечательное качество? — Нг наскоро перебрала в памяти собственные скудные впечатления.

— Когда он этого хочет. Сам не знаю, пугает это меня или восхищает, но он умеет очаровать по заказу. Прибыв сюда, он проделал все жесты правильно, но оставил о себе не большее впечатление, чем нож, прошедший сквозь воду. А после концерта он вдруг включил это свое обаяние и сразу привлек к себе множество сторонников. И все это на чисто светской почве, без каких-либо политических маневров — я за этим пристально следил.

— Но у него сложилась определенная репутация, даже если оставить в стороне его поведение на Энкаинации, — заметил Найберг.

— О да, — подхватила Нг, доставая чип из кармана. — Дурак и пьяница, живущий в свое удовольствие. — Все повернулись к ней. — У меня тоже есть новость, но я ждала подходящего момента. И я тоже проводила расследование на свой лад. Думаю, вы не удивитесь тому, что одной из самых горячих тем в наших кают-компаниях стала истинная причина исключения Эренарха из Академии десять лет назад. Спорщикам приходится прибегать к предположениям из-за отсутствия фактов, но одно кажется ясным: все — или почти все — на Минерве знали, почему был исключен Крисарх (за безответственность и неподчинение, как гласит официальная версия), но не смели говорить об этом открыто. Смерть Эренарха Семиона послужила превосходным средством для развязывания языков, — сухо закончила Нг.

— Быть может, прежний Эренарх и способствовал исключению своего брата, — вставил Антон, — но, если вы позволите мне быть откровенным, последующее поведение Брендона лит-Аркада только ухудшило уже подмоченную репутацию.

— Как вы тогда объясните вот это? — Получив утвердительный кивок Найберга, Нг вывела экзаменационные результаты Брендона на экран и села, следя за лицами остальных, где постепенно забрезжило понимание. Уилсонс медленно покачала головой, и Нг сказала: — Помимо личной одаренности, чего следовало ожидать, налицо невероятная целеустремленность. Несмотря на неусыпный надзор, который наверняка имел место, если в рассказах о Семионе есть хоть доля правды, младший брат упорно продолжал свои занятия.

— Но зачем? — Найберг забарабанил пальцами по столу. — Зачем?

— Я теряюсь в догадках — но спорю на Карелианскую Звезду, которой наградил меня его отец, что это как-то связано с событиями на Энкаинации. Его мать создавала впечатление, что верит всем и каждому без оговорок. Подозреваю, что наш Эренарх, если и сохранил веру в человечество, доверяет далеко не всем.

Найберг поднял брови. Лицо Фазо казалось высеченным из камня, Нг спросила Даману:

— Кстати об Энкаинации — есть что-нибудь новое на приходящих кораблях?

Та покачала головой:

— Миллиарды и триллионы единиц информации, но ни единого ключа относительно того, что произошло в Мандале той ночью.

Нг посмотрела на шефа безопасности.

— Если бы у меня был столь важный подопечный, который ходит повсюду с рифтером, я поставила бы рифтеру датчик, — улыбнулась она.

Фазо переглянулся с Найбергом, который слегка кивнул, и сказал:

— Так мы и сделали.

— И могу поспорить, это тоже ничего не дало.

— Ванн говорит, слушать их сплошное удовольствие, — ответил Фазо. — Искусство и юмор, но ничего существенного. Они с Жаимом говорят обо всем: музыке, истории, моде, о рифтерах, высокожителях и нижнесторонних, — но только не о политике.