– Братишка, – обратился Джек к Вебо, – давай-ка сматываться отсюда к чертовой матери.

В будке, где взимали пошлину за проезд, никого не было, поэтому они рванули со скоростью пятьдесят миль в час на стоянку в Алабама Джекс. Там, воспользовавшись десятидолларовой банкнотой одноглазого, они купили четыре банки холодной черри-колы, которую и потягивали по дороге до Кард-Саунд-роуд. Но на сей раз они не стали выбрасывать пустые банки из машины.

Бонни Лам проснулась от шума, с которым Макс открывал чемодан. Она поинтересовалась, почему он в четыре утра полностью одет и складывает свои вещи. Макс ответил, что хотел сделать ей сюрприз.

– Ты уходишь от меня? – спросила Бонни. – Всего после двух ночей?

Макс Лам усмехнулся и подошел к кровати.

– Я упаковываю и твои вещи.

Он попытался погладить Бонни по щеке, но она уткнулась лицом в подушку, потому что свет резал глаза. Дождь к этому времени усилился, его косые струи молотили в окна многоэтажного отеля. Бонни была рада, что муж принял разумное решение. Съездить на прогулку в Эпкот они могли и в другой раз. Приподняв лицо от подушки, она спросила:

– Дорогой, а аэропорт открыт?

– Я даже не знаю, честно говоря.

– Так ты не позвонил заранее?

– Зачем? – Макс Лам погладил одеяло в том месте, где выступало округлое бедро его жены.

– Но мы ведь летим домой, не так ли? – Бонни села на кровати. – Ты ведь поэтому и упаковываешь вещи.

Муж ответил, что нет, они не летят домой.

– Мы отправляемся на поиски приключений.

– Понимаю. А куда, Макс?

– В Майами.

– Это и есть твой сюрприз?

– Совершенно верно. – Макс сорвал с жены одеяло. – Поднимайся, нам предстоит долго ехать на машине...

Бонни Лам не пошевельнулась.

– Ты серьезно?

– ...и еще я хочу научить тебя пользоваться видеокамерой.

– Но у меня есть идея получше, – предложила Бонни. – Почему бы нам не остаться здесь и заниматься любовью еще три дня. С рассвета до заката, а? Разнесем этот номер на куски. Такое приключение тебя устраивает?

Макс Лам поднялся и снова принялся упаковывать чемоданы.

– Ты не понимаешь. Такой шанс выпадает раз в жизни.

– Ничего себе шанс, разъезжать на машине во время медового месяца. Я предпочитаю остаться в отеле, здесь тепло и сухо. Я даже согласна смотреть «Эммануэль VI», как ты хотел вчера вечером. – Бонни посчитала это огромной уступкой со своей стороны.

– К тому времени, как мы приедем в Майами, самое опасное уже будет позади. Да и вообще, наверное, уже все закончится.

– Тогда какой смысл туда ехать?

– Увидишь.

– Макс, мне это не нравится. Прошу тебя.

Макс крепко, по-отечески обнял жену. Бонни поняла, что он собирается говорить с ней так, словно она шестилетний ребенок.

– Бонни, – обратился Макс к жене. – Моя прекрасная маленькая Бонни, послушай меня. Дисней Уорлд мы можем посетить в любое время. В любое, когда захотим. А как часто бывают ураганы? Ты же слышала, дорогая, что сказал диктор. Он назвал его «Ураган века». Как часто выпадает человеку в жизни увидеть такое!

Бонни Лам терпеть не могла подобный высокомерный тон мужа. Она не могла его терпеть настолько, что готова была сделать все, что угодно, лишь бы он заткнулся.

– Ладно, Макс. Принеси мне халат.

Макс шумно чмокнул жену в лоб.

– Хорошая девочка.

Кусака и Иди Марш сняли два номера в мотеле «Бест Вестерн» в Пемброк Пайнс, в тридцати милях к северу от того места, где по прогнозу шторм должен был обрушиться на берег. При регистрации Кусака заявил портье, что им вполне хватит и одного номера, но Иди решительно возразила. Их отношения всегда были чисто деловыми, Кусака время от времени скупал краденую женскую одежду, а Иди иногда воровала ее. Их новое совместное дело должно было стать более крупным, но отнюдь не более интимным. Иди заранее предупредила Кусаку, что не представляет себе ситуации, в которой она могла бы переспать с ним хотя бы один раз. Но, похоже, эта новость не убила Кусаку наповал.

Иди легла в постель и зажала уши, чтобы не слышать дьявольского завывания шторма. Нет, она не могла переносить такой ужас в одиночестве. Во время небольшого затишья Иди постучала в дверь номера Кусаки и сказала, что ей жутко страшно. Кусака пригласил ее войти, добавив, что они прекрасно проведут время.

В номере у Кусаки находилась проститутка, которую тот умудрился отыскать в самый разгар урагана, что очень удивило Иди. Проститутка зажала между грудей наполовину опорожненную бутылку «Барбан-коурт», а Кусака потчевал себя водкой. На нем была шапочка «Марлинс» и красные жокейские шорты, надетые наизнанку. Горели свечи, заливая номер мотеля мягким, таинственным светом. Электричества не было уже два часа.

Иди Марш представилась проститутке, которую Кусака вызвал по телефону из так называемой службы сопровождения. «Какая исполнительная работница», – подумала Иди.

Шторм бушевал вовсю, вой ветра был просто невыносимым. Кусака, проститутка и Иди сидели рядом на полу, словно бедные сиротки. Ветер стучал в окна, пламя свечей бешено металось из стороны в сторону. Иди заметила, что стены шатаются... Боже, как же глупо было приехать сюда в такое время. Большая картина с изображением пеликана упала, оцарапав проститутке лодыжку. Она тихонько вскрикнула и принялась грызть накладные ногти. Кусака приложился к водке. Время от времени его свободная рука, словно паучья лапа, поглаживала бедро Иди. Та отбрасывала его руку, а Кусака при этом вздыхал.