– Этот идиот сиганул прямо с моста... вы бы видели... эй! Эй, какого черта...

Повсюду начали мелькать яркие огни, они отражались в лужах, на стенах мотеля кораллового цвета, на листьях пальм.

Кусака переключил скорость на нейтральную.

– Гребаные легавые!

– Не может быть! – воскликнула Иди. Но она понимала, что Кусака прав.

Фигура в сером приближалась к джипу. Кусака опустил окошко. Это был патрульный полицейский, здоровый черномазый сукин сын. Свою патрульную машину он поставил под углом, загородив выезд со стоянки.

Мозги Кусаки, одурманенные алкоголем и транквилизаторами, заработали лихорадочно. Боже милосердный, маму и папу хватил бы удар, узнай они, что меня повязал черномазый легавый. Особенно маму.

Кусака быстро прикинул, в чем тут может быть дело. Та баба, патрульная, наверное, осталась жива либо прожила достаточно долго, чтобы дать описание джипа. А может, и его самого.

Значит, этот черномазый легавый явился по его душу.

Кусака понимал, что после всего случившегося надо было избавиться от джипа. Конечно, загнал бы его в ближайший канал, и концы в воду. Но – ох, Господи – как же ему нравилась стереосистема в джипе! Реба, Гарт, Хэнк-младший, никогда еще они не звучали так приятно. Всю свою жизнь Кусака мечтал иметь машину с приличными динамиками. Поэтому и оставил ворованный джип из-за отличной стереосистемы... а теперь вот пришла расплата за это.

Здоровый черномазый гребаный легавый шел по стоянке, вынимая на ходу револьвер.

Одноглазый похлопал Кусаку по плечу.

– Сдавайся, шеф.

– Что?

– Что слышал.

– Нет, – пробормотала Иди Марш, – выкрутимся.

Кусака велел ей заткнуться. Он схватил с сиденья револьвер, высунул его в окно, выстрелил и каким-то образом умудрился попасть патрульному прямо в центр грудной клетки. Полицейский с шумом грохнулся на спину.

– Спокойной ночи, ниггер, – пробормотал Кусака.

Сцинк оцепенел. Бонни и Иди закричали. Кусака включил скорость и резко рванул с места.

– Вы видели это? – воскликнул Кусака и радостно заржал. – Один выстрел, один легавый ниггер! Вот это да-а-а! С одного выстрела!

Лежавший в багажнике джипа Августин приподнялся на колено, прижал к плечу приклад дротикового ружья и прицепился в шею Кусаки. К его удивлению. Сцинк обернулся и прижал его снова к полу.

В эту же секунду заднее стекло джипа разлетелось вдребезги.

Выстрел застал Кусаку в тот момент, когда он сосредоточенно пытался объехать патрульную машину, ярко освещенную, словно рождественская елка.

Резко пригнувшись, Кусака уставился в зеркало заднего вида. Он увидел темнокожего патрульного, который лежал в луже и махал рукой, но не целился из дымящегося револьвера. Затем патрульный рухнул ничком, а Кусака радостно заржал.

При выезде на шоссе джип занесло на мокром асфальте. Иди Марш сгорбилась, словно старая монахиня, и всхлипывала, уткнувшись лицом в ладони. Сцинк обнял Бонни и крепко прижал ее к себе, убрав с линии огня. Скорчившийся в багажном отсеке Августин молча стряхивал с одежды осколки стекла.

Кусака совсем одурел от транквилизаторов, виски и адреналина, хлынувшего в кровь от убийства полицейского.

– Видели, как грохнулся этот ниггер? – завопил он во всю мощь легких. – Видели, как он грохнулся?

Кристоф Мишель пережил ураган в безопасной и веселой обстановке Ки-Уэст. В полдень следующего дня он включил телевизор и с ужасом увидел руины роскошного жилого комплекса «Гейблз у залива». Этот комплекс строила компания «Зенит Кастом хоумс», которая не только использовала Кристофа Мишеля в качестве главного инженера по строительству, но и всячески расхваливала его выдающиеся заслуги в своих рекламных проспектах. Компания «Зенит» переманила Мишеля у одной из старейших французских строительных фирм, которая не так уж сильно и возражала против ухода Кристофа. Надо сказать, что у Мишеля не было опыта строительства коттеджей, способных противостоять тропическим циклонам, однако новые работодатели заверили Кристофа, что ничего тут особенного нет, и снабдили его томом строительных правил Южной Флориды, который весил несколько фунтов. Кристоф Мишель пролистал эти правила во время перелета из Орли в Майами.

Мишель прекрасно сработался с компанией «Зенит», он сразу понял, что главным для компании является снижение себестоимости строительства, а не реальная прочность строений. А чтобы оправдать непомерно раздутые цены на свои коттеджи, компания назвала комплекс «Гейблз у залива» «первым жилым комплексом в Южной Флориде, способным противостоять ураганам». Уже позже Мишель вспомнил, что «Титаник» в свое время тоже объявляли «непотопляемым».

Целую неделю после урагана новости из графства Дэйд все ухудшались и ухудшались. Одна из газет специально наняла инженера-строителя, чтобы провести собственное расследование, в результате которого было вскрыто столько недостатков в строительных конструкциях, что их список оказалось возможным вместить в газетную колонку только самым мелким шрифтом. Один из строителей саркастически заметил, что комплекс «Гейблз у залива» следует теперь называть «Гейблз в заливе», и эта красочная цитата заняла первые страницы газет.

Пока владельцы коттеджей пикетировали штаб-квартиру компании «Зенит» и требовали, чтобы ее руководство предстало перед большим жюри, Кристоф Мишель благоразумно решил убраться из Соединенных Штатов. Он закрыл все свои банковские счета, сдал квартиру в Ки-Уэст, собрал чемоданы и направился на материк.

Несмотря на дождь, движение на шоссе не уменьшилось, на поворотах и подъемах образовывались пробки, поэтому езда потребовала большого терпения. Пересекая мост Баия Хонда, Мишель выкурил последнюю сигарету, а к тому времени, как добрался до Исламорады, сгрыз чуть ли не до корней ногти, маникюр на которых стоил ему сорок долларов. Дождь на время прекратился, и Мишель остановился возле придорожного магазина, чтобы купить сигареты «Бронко», к которым непонятно почему пристрастился.