Усмехнувшись, он повернулся и, не дожидаясь ответа, пошел с эшафота к своей карете.

– Ты знал? – негромко спросил меня Данте.

– Даже не догадывался.

Император по-настоящему разозлился, узнав о бунте. Я знал, что расправа будет быстрой и суровой, но чтобы такой? С одной стороны, так и надо, с другой… сколько проблем еще будет.

Вечером ко мне приехал Харальд. Погода как нельзя лучше подходила нашему мрачному настроению. Закрывшись в кабинете, я поставил на стол бутылку коньяка и два стакана.

По традиции, первый стакан выпили молча – за тех, кто погиб.

– Вот уж не думал, что доведется столицу штурмовать, – мрачно заметил Харальд.

– Поверь, я об этом тоже никогда не думал.

– Столько людей полегло…

– Это не твоя вина, Харальд.

– А чья?

Я по второму разу наполнил стаканы.

– Моя – чья же еще? – Я залпом выпил и, поморщившись, закусил. – Я отдавал приказ, я и виноват во всем.

Коньяк был хорошим и совершенно не заслуживал такого обращения. Пить из стаканов, закусывая неподходящей закуской…

– Виноват, не виноват… какая разница погибшим?

– Никакой.

Северянин тоскливо вздохнул.

– Это уже который по счету мятеж ты подавляешь?

Сначала я налил себе еще коньяку, выпил и потом ответил:

– Не знаю. Давно со счета сбился. Север, восток, теперь вот Райхен…

– Какая у нас с тобой карьера похожая… – невесело рассмеялся Харальд. – У меня тоже север, потом восток, а теперь еще и Райхен.

Встретившись взглядом с Харальдом, я понял, что одной бутылки будет мало. А где вторая, там и третья. Мы пили, вспоминали былые времена. Как-то непринужденно разговор перешел на обсуждение Северной войны.

Это было последнее и самое массовое восстание племен северных варваров. Началось все с мести одного клана другому. Кто-то у кого-то увел жену, а тот не понял и зарубил обидчика топором, а потом еще и повесил его голову над дверью. Через месяц уже несколько крупных племенных союзов воевали.

А когда имперские войска попытались разнять воюющих, они просто начали воевать с нами. По-моему, им вообще все равно было, кого рубить – таких же варваров, как и они, наших солдат или мирных поселенцев.

Через полгода по всей Северной области бушевало восстание. Часть племен была на нашей стороне. На помощь Северной армии послали полки Западной, магов и волшебников. Поехал на войну и я, получив приказы сразу от Совета магов и императора.

После той войны я отказался от части своей силы. Харальд добровольно ушел в изгнание и навсегда покинул Северную область, а Лира отправилась за ним.

– Я ведь знал, что тут ошибка была! Знал ведь! – Харальд сжимал кулаки так, что от напряжения они побелели. – И все… испугался!

– Брось. Все мы ошибаемся… Я ведь тоже… зачем я ту деревню сжег? Там ведь мужиков почти не было. Так, бабы и дети…

Заливая давний стыд, мы допивали третью бутылку.

– Сколько лет уже прошло, – вздохнул я. – Бросай ты это самобичевание. Мертвых ты не вернешь, Харальд.

– И что делать? Жить дальше?! Те люди тоже жить хотели! Хельга… Хельга…

– Вот именно, жить дальше. Тогда, в том проклятом храме, ты сполна искупил свою вину.

– Нет, Маэл, – медленно произнес Харальд. – Этого я никогда не искуплю. Ни-ког-да! Здесь что? Подумаешь, лишний десяток бунтовщиков пристрелили. Ну да, с волшебниками неудобно получилось. Солдаты погибли, ну так такая у них доля, испокон веку погибали они. А тогда я просто взял и сжег деревню. Просто взял и убил людей, которых клялся защищать…

Да, тяжело Лире с ним. Столько лет жить с человеком, который такой груз на себе тащит. Женщины… что бы мы без вас делали?

– Не кори себя, Харальд, сын Эрика. Мертвым от этого не легче, а нам с тобой надо защищать тех, кто еще жив. Давай выпьем и спать пойдем.

Северянин кивнул, соглашаясь со мной. Мы выпили и пошли спать. Харальду я предложил лечь на диван, на котором спал Тирион. Он бесцеремонно подвинул алхимика и прямо в одежде лег поверх одеяла.

– Спал бы на полу, – недовольно буркнул парень, – будет сейчас храпеть и перегаром дышать.

– Молчать! Я старше по званию и вообще твой командир.

Тирион возмутился, но Харальд и в самом деле захрапел.

К удивлению некоторых обитателей дома, утром Харальд был совершенно трезв, и похмеляться его не тянуло. Он выпил кофе и уехал. Тирион и Арья этому не были удивлены, они помнили, что порой мы пили на востоке. Хороший коньяк после этого никаких проблем не доставит.

Я тоже чувствовал себя нормально. Так как магам напиваться очень опасно, нас чуть ли не с детства учат пить, не напиваясь, а все-таки напившись – контролировать себя.