Но кто бы мог подумать, что я использую это умение в таком месте?

Даже дельфинов, казалось, удивляли его способности. Некоторые из них проводили с Хакером больше времени, терпеливо наставляли его, как ребенка, который учится ходить.

В обмен он ощупывал каждого члена племени от носа до хвоста и руками в перчатках чистил раны и убирал паразитов. Особенно неприятными были плавучие поля пластика, который не тонет и не разлагается, но застревает в углублениях тела, даже в корнях дельфиньих зубов. Хакер стал делать это ежедневно, а также тщательно убирать грязь с жаберных щелей на своем шлеме. Но пластик и грязь постоянно возвращались. Иногда облака пластиковых обломков делали хрустальную воду мутной и темной.

«Как в этом можно жить?» – дивился Хакер, плывя вместе со спутниками над морским дном, усеянным человеческими отходами всюду, куда бы они ни отправились.

Тем не менее Хакер начинал привыкать к этой жизни. Со временем страх утонуть или быть унесенным течением ослаб, и клаустрофобия, вызванная постоянной жизнью в скафандре для выживания, – тоже. И он в который раз сделал мысленную заметку – вложить деньги в компанию, изготовляющую эти скафандры. Конечно, если он когда-нибудь вернется в свой мир.

Ночью он расслаблялся, чего не бывало уже давным-давно, а то и вообще никогда, дремал под щелканье дельфинов, проникавшее через челюсть в его сны. На пятое или шестое утро и во все последующие дни он все ближе подходил к пониманию способа общения дельфинов.

Однажды в какой-то передаче о природе я видел, как специалист по дельфинам объяснял, что эти существа просто умные животные, умеющие подражать и обладающие рано развившейся логикой, может быть, еще основами семантики – на уровне шимпанзе или чуть более высоком. Он говорил, что действительность опровергает старинные фантазии о том, что у дельфинов есть собственный язык и культура.

Какой тупица!

Хакер укреплялся в своем давнем мнении: так называемым специалистам обычно не хватает здравого смысла, чтобы отличить верное от ложного.

Несмотря на данное себе обещание, он скоро потерял счет дням и ночам. Более того, со временем Хакер перестал вспоминать о спасателях. Когда в воде разносились звуки двигателя, он не бросался лихорадочно на поверхность. Это происходило часто, но хотя он видел вдали лодки или самолеты, те были слишком далеко и ни разу не откликнулись на его крики или размахивание руками.

Неустанные покачивания течений и приливов ослабили гневные тирады о мести и судебных исках. Погруженный в постоянную звуковую болтовню дельфинов, Хакер начал сосредоточиваться на повседневных проблемах племени: два молодых самца подрались и толкались носами и плавниками, обмениваясь хриплыми щелканьями и кусая друг друга, пока взрослые не вмешались и насильно не разделили драчунов.

Используя сочетания произнесенных слов, жестов и все более обогащающегося словаря щелканий, Хакер навел справки и узнал, что у одной самки (ее сложное имя переводилось как «Голубая Леди») началась течка. У молодых дельфинов не было надежды спариться с ней – взрослые самцы держались гораздо ближе, – но нервная энергия нуждалась в выходе. По крайней мере никто не был серьезно ранен.

Один пожилой дельфин – Мягкое Желтое Брюхо – застенчиво подставил Хакеру грудные плавники, и Хакер ножом выковырял несколько червеобразных кровососов. Дельфин жалобно щелкал, но даже не вздрагивал.

– Вам следует обратиться к настоящему врачу, – ежедневно говорил Хакер китообразным.

# Помощники ушли, —

попытался объяснить щелканьем Желтое Брюхо. Хакеру пришлось трижды просить, чтобы он повторил объяснение.

# Плавники нуждаются в руках. Руках помощников.

Что только подкрепило медленно возникающую у Хакера теорию: с этими существами что-то сотворили. Какое-то вмешательство сделало их отличными от остальных. Превратило в разновидность, непохожую на прочих представителей их вида. Но что именно? Загадка все больше бросалась в глаза, когда он видел особенности поведения, которые не мог считать естественными.

В то же время ответ Желтого Брюха зажег искорку в сознании Хакера – в той его части, что отведена осторожности и подозрениям. В последнее время эта часть сознания спала, но ничто не могло уничтожить ее, изъять из его характера. Во всяком случае, полностью.

А что, если эта доброта ко мне имеет двойное дно? Может, мы не случайно держимся в стороне от лодок и берега? Или от групп спасателей, которые, конечно, разослали Лейси и Марк?

Им полезно держать при себе человека.

Может, они не собираются меня отпускать.

Хакер снова задумался о выживании. Племя кормит его, удивительный скафандр поддерживает его жизнь, но у пребывания человека в таком состоянии все же есть пределы. У меня зудит все тело. Человек не приспособлен к постоянному пребыванию в соленой воде, и на моей коже, должно быть, отложилось много соли. От отходов организма нетрудно избавляться… но что, если забьются жабры или опреснитель? Он уже заметил признаки их выхода из строя.