Нельзя было делать их слишком большими, иначе бухгалтерские компьютеры заметили бы. Но неожиданное исчезновение нескольких центнеров веса мы переживем. Допустим, мы выбросили мусор. Документы уже подготовлены.

Одна за другой трубы соскальзывали со стоек, на которых лежали с момента старта с Земли. Вскоре по приказу Айкиной левой ноги каждая из этих труб осветилась с одного конца – вспыхнула небольшая ракета. Тонким цилиндрам предстояло пролететь не много – всего несколько десятков километров. Джеральд смотрел, как они исчезают в общем направлении Большого Глаза.

Ладно, теперь моя очередь.

Он пощелкал зубами и отдал несколько субвокальных приказов. Реальный мир исчез, и перед его глазами появилось 64 небольших экрана, на каждом – лицо человека.

Командиры экспедиций.

– Отлично, я вижу, все проснулись, – произнес Джеральд субвокально. – Каждый из вас должен быть в течение часа готов к развертыванию. Проблемы?

Большинство отрицательно покачали головой или дали отрицательный ответ простым быстрым кодом. Несколько оказались разговорчивее.

Никаких трудностей, коммодор Ливингстон.

Готовы, все подготовлено, рвемся в путь, Джеральд.

Все штатно, сахиб.

Икимашо. В путь.

Ку-йа, отличный корабль, парень. Большой привет всем, братаны! Удачи и долгого будущего!

Последнее произнес смуглый мужчина с волосами, похожими на змей. Джеральд позволил себе улыбнуться. Несмотря на его необычную внешность, в этом капитане он уверен. И кстати, уверен во всех остальных. После долгого отсеивания, после разнообразных проверок эти личности-двойники были отобраны из-за некоторых особых черт. Среди прочего – надежности. А также безграничного любопытства.

– Хорошо. Ракеты-носители будут выпускать вас по одному, после каждого запуска меняя курс. В назначенном месте вы развернете парус.

Незачем было говорить все это. Но Джеральд решил, что необходимо соблюсти ритуал, до последнего обращаясь с этими эрзац-личностями как с реальными людьми. Реальные или нет, все они храбрецы.

– Удачи. И благодарю вас всех от лица будущих поколений.

На этот раз все шестьдесят четыре по очереди ответили словами.

Bon chance, toutes amis!

Все хорошо, все путем.

Может, это и не бесконечность, droozhya, но всяко лучше Сибири.

Благополучного путешествия, комрады!

И так далее. Шестьдесят четыре благословения: все прощались друг с другом и отключались. Пройдут годы, прежде чем они смогут доложить о результатах.

Хайрам замычал и забился. Айка в ответ ввела поправки, работая пальцами ног.

– Ладно, ладно! Вношу поправки в вектор атаки носителя номер четыре. Все будет в порядке. Мы отправляем первый пакет через две… сейчас!

Тонкие, размером с человека ракеты уже исчезли из виду, только время от времени какая-нибудь из них, корректируя курс, выплевывала сверкание, означавшее двигательный импульс. По этим кратким вспышкам – и потоку данных, поступающих в его поле зрения, – Джеральд понял, что первая ракета направляется в зону «выше» телескопа Дональдсон-Чена. Другая – под углом, «ниже» и мимо гигантского зеркала из множества лепестков. Номер три и четыре поворачивают налево и направо, производя короткие вспышки всякий раз, когда выпускают грузовую капсулу.

Имплантат в глазу Джеральда показал четыре потока, каждый из которых состоял из шестнадцати лучей, разлетающихся, как семена одуванчика; все шестьдесят четыре крошечных пакета направлялись «вперед» от огромного телескопа, нацеливаясь от солнца и вдоль его орбиты одновременно. Именно таким маршрутом нужно было двигаться, чтобы оставить внутреннюю Солнечную систему позади.

Настала пора спросить: «Заряжены ли мы?»

У Дженни Пен экзотическая ханьская красота матери и добродушная сычуаньская улыбка отца. Джеральд добром поминал Пэнь Сянбина – у того бывало такое же лицо, когда он спокойно и хладнокровно воспринимал все происходившее в течение трех первых недель Великого Спора; тогда судьба человечества зависела от сопоставления показаний «мирового камня» и Гаванского артефакта. Тяжелое было время: и Посланец Осторожности, и моделированные существа из другого кристалла упорствовали, предпочитая взаимные обвинения сотрудничеству; исправно отвечая на вопросы людей, ни один камень не хотел уступить другому.

И при каждой заминке Бин пожимал плечами и кивал, словно был абсолютно уверен – все образуется. Будто известнейшие исследователи, специалисты и брамины-ученые, с которыми он теперь работает («Что?» – словно говорила его улыбка, особенно после того как привезли его семью), излишне волновались. «И это вы считаете опасным и трудным?»

Почти всегда Бин оказывался прав. Особенно когда Джеральд, Эмили и Акана вернулись из первой экспедиции с новыми, нетронутыми, капсулами. Вынужденные оспаривать друг у друга внимание человечества, кристаллы перешли к взаимным поправкам и к правде. По крайней мере частичной.