А эта вещица, на первый взгляд аляповатая и формы не изящной, и камни такие крупные, что казались стеклами. Но в центре восьмиугольной броши — желтый огромный брильянт, чистейшей воды, очень нежный по оттенку, вокруг и в подвесках — тоже камни очень большие, неправильной огранки, как тогда было принято. Вещичка XVII века. Царицына брошка. Сейчас на презентацию такую не наденешь. А приспичит, можно Мытищи на нее купить. А уже обычных женских ювелирных украшений, особенно работы мастеров XIX — начала XX века, в пенале видимо-невидимо!

Так и то понять можно. Они чаще попадались в запечатанных квартирах в конце 30-х годов, когда ее отчим служил в НКВД, а мать дружила с всесильным генералом, впоследствии министром, и его супругой. Особенно много старинных немецких украшений, вроде этой брильянтовой диадемы, появилось у них после войны. Узнавали «шестерки» абакумовские, что какой-нибудь крупный военачальник, вернувшийся из Германии с эшелоном трофеев, владеет особенными ювелирными украшениями, и начинали «шить дело». А дальше — арест, обыск, квартира опечатана. Ближайший «соратник» Абакумова, старший майор госбезопасности Юрьев Михаил Митрофанович, не поленится сам осмотреть квартиру, его помощник — между делом снять оттиски с ключей. Потом, на голубом глазу, ключи начальству. Тот — жене. Жена с подружкой, мамашкой будущей Мадам, на квартиру, как говорится, налет организуют. Белые полоски, наклеенные на дверь, с печатями и подписями, ужас на соседей наводящие, сорвут без страха, дверь вскроют и порезвятся. Что надо было оставить, то и оставлено в квартире после обыска и ни в один список изъятых вещей не попало. А попало в коллекции двух дам, хе-хе.

Мадам вынула из пенала большую брильянтовую диадему, колье с брильянтами и изумрудом, два кольца с брильянтами и перстень с изумрудом, сережки с длинными капельками изумрудов.

На обнаженном теле драгоценности сияли и переливались неземным блеском, наполняя комнату неким мистическим свечением.

Дверь приоткрылась. В дверях, не в силах отвести восхищенный взор от ее искрящегося тела, застыл муж.

— Завтрак готов, — сиплым от волнения голосом произнес он.

— Марток — надевай десять порток, — улыбнулся прокурор города Рудный Смоленской области младший советник юстиции Александр Петрович Мищенко, глядя на обильно выпавший за ночь снег. — Ишь, навалило. Больше, чем за всю зиму.

А я уж и зимнюю шапку убрал, — сокрушенно покачал головой. — Придется доставать. А то затылок от холода заломит.

В его многострадальный затылок дважды за не такую уж и длинную жизнь врезался предмет, на такую встречу вроде бы не запланированный. В первом случае это была обычная жердь, он тогда работал в районе следователем райпрокуратуры и расследовал дело об убийстве из хулиганских побуждений. Вот брат подозреваемого и врезал. Жердью, к счастью, по касательной задел, но травма была. А второй раз уже в Рудном. Пять лет назад подписал он обвинительное заключение местному реке- тиру, обиравшему палаточников. Тот отсидел небольшой свой срок, месяц назад вышел, пришел к прокуратуре, дождался «обвинителя» и ударил кастетом сзади, догнав в переулке. Да от судьбы и от сумы не уйдешь: задержали фактически на месте преступления. Пошел досиживать. Уже на подольше. А он, Мищенко, две недели на больничном отлежал. Невезучий у прокурора затылок. А с другой стороны, не он один. И нападают с кастетами, и стреляют в прокуроров. Как будто прокурор в твоей тобой же загубленной жизни виноват. Вот и приказал областной прокурор, если пешком домой идут, чтоб оружие табельное с собой брали. Это уже после двух случаев со смертельным исходом. А у них тут ездить нужды нет. Городок маленький. Машина у него, конечно, есть. Но для выездов в район. А по городу пешком ходит. Не велик барин. И квартира у прокурора самая обычная — двухкомнатная в «хрущобе», в пятнадцати минутах ходьбы от прокуратуры.

Мищенко съел приготовленную женой овсяную кашу, запил ее кружкой кофе с молоком, взял накрученные с собой бутерброды. Неизвестно, успеет ли пообедать: сегодня у него прием граждан. А и других запланированных на сегодня дел — куча. Да еще и «вводные» могут последовать.

Они и последовали.

Не успел прийти на работу, снять пальто, отряхнуть снег с ботинок, уж и печальная весть.

— Александр Петрович, неприятности у нас в городе, — сокрушенно гудел в трубку начальник гормилиции Иван Янович Скибко, человек добрейшей души и потому крайне болезненно принимавший всякие не особо типичные для тихого провинциального городка уголовные неожиданности. — Утром, с полчаса назад, на улице Барклая-де-Толли обнаружен труп молодой женщины.

— Убита?

— На теле множество ножевых ранений.

— Сейчас позвоню облпрокурору, проинформирую, и выезжаю на место с группой. Это где точнее-то?

— Угол полководца войны 12-го года и улицы Красноармейской.

— Твои люди на месте?

— А то. Твоих ждем.

— Ну, ждите.

Он созвонился с облпрокурором. Для их городка убийство — пока еще сенсация. Тем более такое — с особой жестокостью, совершенное в условиях неочевидности. До места происшествия минут двадцать пешего ходу. Так что, тот случай, когда и на машине можно. Молодой, энергичный, честолюбивый Сергей Деркач, старший следователь горпрокуратуры, судебно-медицинский эксперт и водитель Митя Шерстобитов уже ждали его у машины.

А на месте группа оперативных работников милиции.

— Следы есть? — Мищенко потирал окоченевшие на холоде руки.

— Никак нет, — рявкнул обнаруживший тело несчастной женщины старшина милиции Павел Слободянников. — Вот как лежала, так и лежит. Я глянул, мертвая. Убитая. Ножевые ранения. В том числе в область сердца. Вопросов, как говорится, нет. Осмотрел место. Следов не было. Снег падал всю ночь. Тело снежком припорошено. И все.

— Ну, с местом еще поработаем, — успокоил Мищенко. — Облпрокурор к нам криминалиста на спецмашине, оснащенной современной техникой, направил.

— А пока, если не возражаете, Александр Петрович, — вмешался в разговор Сергей Деркач, уже обежавший место происшествия несколько раз, — все здесь, даже невидимые глазу следки, надо зафиксировать. Тут уже народ вон собирается. Так что труп — в морг, там его повнимательнее судебно-медицинский эксперт осмотрит. А товарищи из милиции опросят жителей близлежащих домов, не видел ли кто чего, не слышал ли?

— Само собой, — согласился капитан Петруничев, старший из милицейских.

— И место пропахать на предмет поиска вещдоков.