Завтракалъ генералъ уже совсмъ спокойный, сълъ яичницу, выпилъ благо вина, и сейчасъ-же посл завтрака надлъ фракъ, ленту черезъ плечо и отправился къ Агничк.

Агничка еще не одвалась къ внцу, а сидла у себя въ спальн и любовалась на блое подвнечное платье, висвшее у нея въ спальн, пришпиленное къ матеріи алькова. Около нея сидла тетка Куцына Дарья Максимовна и ныла, выпрашивая у нея денегъ за сватовство, но Агяичка отказывала ей, говоря:

— За обдомъ посл внчанія все получите полностью; а теперь извините меня. Генералъ ужъ и такъ вчера вечеромъ очень сердился, что мы Василія Ермолаича рано наградили. Онъ общался генералу документы какіе-то прислать и не прислалъ.

— Ну, дай ты мн, милушка, хоть половину-то теперь. Слезно тебя прошу.

— Да что вы пристали, какъ съ ножомъ къ горлу! — крикнула на нее Агничка. — Вамъ сказано, что посл внчанья — ну, и получите за обдомъ.

Генералъ вошелъ сіяющій, веселый и сказалъ Агничк, бросившейся къ нему здороваться:

— Все въ порядк. Куцынъ прислалъ извинительное письмо. Онъ былъ дежурный по служб. Документы привезетъ въ церковь къ четыремъ часамъ.

— Вдь говорила я вамъ… А вы горячку пороли… — упрекнула Агничка генерала.

Тетка Куцына опять пристала къ ней насчетъ денегъ.

— Ну, вотъ видишь-же, душечка, не по своей вин Васютка къ вамъ не пріхалъ вчера, такъ отчего-же ты сомнваешься и не хочешь мн дать сейчасъ хоть сколько-нибудь денегъ?

— Ахъ, Боже мой! Да что надъ вами каплетъ, что-ли, смола горячая каплетъ, что вы ко мн, какъ съ ножомъ къ горлу, пристали! Какое недовріе! — воскликнула Агничка. — Что мы мошенники, что-ли! Вамъ сказано, что за обдомъ получите — ну, и получите. Вдь платокъ въ задатокъ уже получили. Ну, а теперь помогите мн одваться. Вдь ужъ пора одваться къ внцу.

Она позвонила горничную. Генералъ, полюбовавшись на свою красную ленту въ большое тріомо, вышелъ изъ спальни.

Горничная и Дарья Максимовна- начали помогать Агничк одваться.

Въ гостиной генералъ легкимъ баскомъ съ хрипотой распвалъ: «Положилъ ёси на главахъ ихъ внцы»…

Церковь, въ которую пріхала внчаться Агничка, была очень нарядная, новенькая, съ иголочки, но маленькая, съ низкимъ потолкомъ, безъ купола и помщалась въ третьемъ этаж казеннаго дома.

Когда карета подъхала къ подъзду, дверцы кареты выскочилъ отворять ливрейный швейцаръ-старикъ съ необычайно длинными усами и бакенбардами. Изъ кареты вышли Агничка въ ротонд, крытой темно-малиновымъ бархатомъ, ея сестра вдова въ очень потертомъ пальто съ кошачьимъ воротникомъ, тетка Дарья Максимова и мальчикъ-образникъ съ образомъ, сынъ швейцара. Вслдъ за ними подъхалъ въ саняхъ на своей лошади и генералъ.

Въ вестибюл швейцаръ снялъ со всхъ верхнее платье, и вс направились наверхъ въ церковь.

— Женихъ уже въ церкви? — спросилъ генералъ швейцара.

— Никакъ нтъ-съ, ваше превосходительство.

Генерала точно что кольнуло и даже какъ-то подернуло. Онъ взглянулъ на часы. Было безъ пяти минутъ четыре.

— Странно. А общался въ три съ половиною быть на мст. Какая неаккуратность! — пробормоталъ онъ. — Дарья Максимовна! Племянника-то вашего нтъ еще! — крикнулъ онъ тетк Куцына.

— Да не можетъ быть. Что-же это онъ?.. — сказала тетка, остановившись на лстниц, и покачала головой.

— Да вообще задралъ носъ и сталъ какъ-то фыркать и умничать съ тхъ поръ, какъ шинель и обмундировку получилъ. Не слдовало давать до поры до времени — вотъ что!

На верхней площадк генерала встртилъ его личный секретарь и управляющій домомъ Мечтаевъ — худой, маленькій и вообще тщедушный и болзненный, хотя не старый еще человкъ во фрак и съ Станиславомъ въ петлиц.

— Жениха-то еще нтъ, — сказалъ ему генералъ.

— Нтъ, ваше превосходительство. А между тмъ, нужны его бумаги, чтобъ внести въ книги, — отвчалъ Мечтаевъ.

— Кокоринъ нашъ здсь?

Старшій дворникъ? Здсь-съ. Я вызвалъ его въ свидтели. Но вообще мы ничего не можемъ подлать, пока жениха нтъ. Сначала въ книг росписываются женихъ и невста, а ужъ потомъ и свидтели ручаются по жениху и невст.

— Знаю я, знаю. Ужасная неаккуратность.

Генералъ поправилъ на себ ленту, тронулъ за крестъ, выставлявшійся ниже жилета сбоку, и весь сморщился.

Вс вошли въ церковь. У свчной выручки, около книги для записи вступающихъ въ бракъ, стоялъ молодой дьячекъ въ стихар. Онъ разговаривалъ со старшимъ дворникомъ генерала Кокоринымъ — откормленнымъ, бородатымъ мужчиной въ черномъ пиджак и высокихъ франтовскихъ сапогахъ, Голова его была жирно смазана помадой. Оба поклонились генералу и дьячекъ сказалъ: