— Вотъ тетеревъ, вотъ! — возгласилъ хриплымъ басомъ высокій черный охотникъ въ клеенчатомъ пальто, ползъ въ яхташъ, вынулъ оттуда птицу и потрясъ ее передъ глазами мужиковъ.

— Пароходъ-съ, — сказалъ егерь. — Извольте спускаться на пристань. Когда изволите къ намъ опять пожаловать?

— Да разв ужъ посл Николина дня въ воскресенье на послдяхъ сюда пріхать, — отвчалъ охотникъ въ кавказской бурк.

— Ждать будемъ, ждать будемъ. Я для водки-то приготовлю черносмородинныхъ почекъ.

Охотники начали спускаться на пристань.

— Фу, ты пропасть! Бродимъ, бродимъ по лсу и полянамъ, а хоть бы ворона попалась! Гд-же птица-то? Куда она длась, чортъ возьми! — плюнулъ толстый грузный охотникъ въ высокихъ сапогахъ, подвязанныхъ выше колнъ ремнями, въ срой куртк со свтлыми пуговицами и съ зеленой оторочкой, съ франтовскимъ ружьемъ за плечами и съ яхташемъ, въ стк котораго виднлись три красныхъ гриба. — Гд-же птица-то? — еще разъ обратился онъ къ сопровождавшему его мужиченк въ рваномъ пиджак, опоркахъ на босую ногу и въ замасленной какъ блинъ фуражк съ надорваннымъ козырькомъ.

— Распугали, ваше высокоблагородіе. Очень ужъ здсь много охотниковъ ходитъ, — отвчалъ мужиченко. — Опять же теперь осенью и бабья нація тронулась за грибами въ этотъ лсъ. А за бабой солдатъ пошелъ. Сами знаете, здсь у насъ солдаты стоятъ — ну, имъ и лестно. Изволили видть даве парочку съ подсолнухами? Птица ничего этого не любитъ.

— Хоть-бы ворона, простая ворона, а то и того нтъ! — повторялъ охотникъ, снимая съ головы фуражку съ длиннымъ козыремъ и отирая со лба обильный потъ платкомъ.

— Вороны, ваше высокоблагородіе, теперь по деревнямъ цыплятъ воруютъ. Зачмъ имъ тутъ быть! Вонъ дятелъ въ сосну долбитъ. Если желаете позабавиться — стрляйте.

— Ну, вотъ… Съ какой стати я буду зря ружье коптить? Ружье у меня двсти пятьдесятъ рублей… А ты вдь повелъ меня на тетеревиныхъ выводковъ.

— Будутъ-съ. Имйте только терпніе.

— А скоро?

— Да вотъ въ глушь войдемъ. Версты дв, дв съ половиной.

— Фу, даль! Я и такъ усталъ, какъ собака.

— Такъ присядьте вотъ тутъ на пенечекъ. Въ лучшемъ вид отдохнуть можно, а я тмъ временемъ кругомъ и около грибковъ вамъ поищу.

Охотникъ грузно опустился на пень.

— Ужъ само собой у насъ здсь господская охота больше для проминажу, — сказалъ мужикъ. — Первое дло для проминажу, а второе, чтобъ выпить и закусить на легкомъ воздух. Вотъ-съ грибъ. Пожалуйте… Все-таки не съ пустымъ яхташемъ. Теперь четыре гриба будетъ.

— Я думаю, братъ Спиридонъ, сейчасъ выпить и закусить.

— Самое любезное дло, сударь. Выпейте — сейчасъ вамъ и силы поддастъ. Отдохнете на пенечк, ружьецо мн передадите, чтобы не тяжело вамъ было идти, и побредемъ мы тихимъ манеромъ къ выводочкамъ-то.

— Да есть-ли выводочки-то? Можетъ ты врешь? Трезоръ! Кушъ! Лягъ тутъ!

Породистый сетеръ съ высунутымъ языкомъ и въ дорогомъ ошейник, тяжело дыша, опустился у ногъ охотника. Охотникъ передвинулъ изъ-за спины фляжку, оплетенную камышемъ и сталъ отвинчивать отъ нея стаканчикъ. Потомъ онъ досталъ изъ кармана куртки сверточекъ въ бумаг и развернулъ изъ нея три бутерброда. Мужиченко стоялъ передъ нимъ, улыбаясь, и говорилъ:

— И меня, егеря, ваша милость, не забудьте.

— Выпить дамъ, но закуски у меня мало.

— Закуски мн, ваше благородіе, не надо. Я такъ… А то травкой… Вонъ щавель растетъ. Кисленькимъ куда пріятно…

— Въ самомъ дл щавелемъ хорошо закусить. Давай и мн щавелю, — сказалъ охотникъ.

— Щавель первое дло. Пожалуйте… Полковника Кожухова изволите знать?.. Всегда щавелемъ закусываютъ. Прекрасный баринъ, такой баринъ, что поискать да и поискать. И всякій разъ, какъ ли охоту прідетъ — новая водка и самая что ни на есть особенная. То полынная, то на березовыхъ почкахъ, а нынче вотъ прізжалъ, такъ на персиковыхъ косточкахъ фляжку привезъ, Вкусъ — въ рай не надо, и вкусная превкусная.

Охотникъ выпилъ, крякнулъ и сталъ жевать листокъ щавеля.

— А вдь щавель-то въ самомъ дл хорошая закуска, — произнесъ онъ.

— Первое дло, ваша милость. Теперича ежели кто изъ охотниковъ лишнее переложитъ и кого мутитъ — первое дло щавель. Я ужъ такъ щавельку листики и подаю. Сельтерской воды въ лсу нтъ, капель тоже никакихъ нтъ — чмъ господина выпользовать? Сейчасъ щавель.

— Пей.

Охотникъ подалъ мужику стаканчикъ. Тотъ, еще не пивши, облизнулся.

— Желаю здравствовать, ваше высокоблагородіе. Дай Богъ вамъ на многія лта всего хорошаго, — поклонился онъ и медленно выпилъ стаканчикъ. — Ухъ, зажгло! И что это у господъ всегда за водка такая чудесная, да крпкая! Вотъ бы у насъ въ кабак такую продавали, а то вдь воду, одну воду, чтобъ имъ ни дна, ни покрышки, даютъ, дьяволы.