Но Арабелла нетерпеливо оттолкнула его руки.

– У меня есть деньги – поехали! – А потом, наблюдая за тем, как его лицо опять становится серьезным, добавила: – Я рада, что ты не представляешь, с кем имеешь дело… Стоит лишь заикнуться в издательстве, что мне нужно побывать в Африке – через несколько дней я окажусь там, где хочу, полностью экипированная и с проводником.

– Видишь ли, все не так просто…

– Пока я не вижу никаких проблем.

– Дело в том… То, что я пытаюсь понять, вовсе не так безобидно, как ты думаешь – поэтому меня и не пустили. Когда мой страховой агент узнал, зачем я собрался в Кению, он отказал мне в страховке.

– Ты решил запугать меня?

– Нет… Лучше послушай – я расскажу тебе одну историю. – Дэн взял Арабеллу за руку и начал рассказ.

– Жил на свете один гурман, знаменитый тем, что перепробовал почти все плоды на свете. С закрытыми глазами он отличал вкус пехибайя от жаботикабы. Любимой шуткой этого человека было угощать тех, кто обедал в его доме, магическими плодами, пересылаемыми ему с запада тропической Африки. Тому, кто пробовал эти чудесные матово-красные плоды, по форме напоминающие оливки, в течение часа все съеденное казалось удивительно сладким – представляешь, сладкое пиво или сладкий лимон! А еще гурман никогда не пользовался духами, он съедал несколько плодов кеппела – и все его тело начинало пахнуть фиалками.

Но однажды некий путешественник, вернувшийся из Паханга, рассказал ему о восхитительном плоде, который малазийцы называют «дуриан» – его вкус, по словам путешественника, похож на бланманже, он восхитителен, как свежевзбитые сливки или сливочный крем, сдобренный миндалем, но иногда в нем чувствуются легкие оттенки, напоминающие сливочный сыр, луковую подливку, херес… и некоторые другие не слишком гармонирующие друг с другом блюда и напитки. Увидев, что знаменитому гурману очень интересен предмет, путешественник рассказал еще и о том, что мякоть дуриана обладает особой, ни с чем не схожей вязкостью и нежностью. «Дуриан нельзя назвать ни кисловатым, ни сладким, ни сочным, но эти качества ему и не нужны, так как он – само совершенство», – закончил рассказчик, не понимая, что он наделал. А слушатель, не узнав еще самого главного, уже решил во что бы то ни стало добыть этот редкий плод и попробовать его. Гурмана не остановило даже то, что кто-то еще, бывавший в Паханге вместе с его собеседником, сравнил этот плод с французским кремовым пирожным, которое протащили через канализационную трубу, – кроме восхитительного вкуса дуриан знаменит еще и своим чрезвычайно неприятным запахом. Этот сильный специфический запах нужен дуриану, чтобы привлекать диких животных, особенно слонов. И поэтому дуриан, пожалуй, единственный в мире плод, ради которого его любителям приходится рисковать жизнью – охотники за дурианом соперничают со слонами, которые гуляют под высокими и толстыми деревьями, ожидая, когда какой-нибудь из очень тяжелых, покрытых опасными шипами плодов, высоко висящих на длинных гибких плетях, свалится на землю. А ведь плод, со всеми своими шипами, может упасть и на голову… Но про опасности гурман уже не слышал – он прикидывал, как бы ему быстрее добраться до Паханга.

– Дальше можешь не рассказывать – понятно, что его затоптал слон, – перебила Арабелла, которая не понимала, к чему ведет Дэн. Может быть, чтобы свести разговор к шутке, отвлечь ее?

– Не слон. Его убил кабан. Гурманом был Эдвард Хэшебай, мой отец. – И тем же тоном Дэн добавил: – Как ты, наверное, заметила, я не стал гурманом. Но пристрастия у меня такие же навязчивые.

– Так что же нужно в Африке тебе? – тихо спросила она.

– Рассмотреть кое-что поближе.

– Надеюсь, не каннибалов?

– Меня интересуют магические растения, точнее, связанные с ними легенды и суеверия. А если конкретно – одно деревце, ты, наверное, не слыхала о нем – бавольник. Он растет только в Кении. И рассказать о нем могут только туземцы – и то, если удастся пожить недельку-другую в одном из племен. Так что считай, что это была шутка. Давай действительно купим вэн.

Дэн встал – Арабелла по-прежнему сидела, переминая в пальцах белесую соломинку.

– Дэн…

Он снова присел рядом с ней, уже ожидая, но еще не веря в то, что она сейчас скажет.

– Дэн, это именно то, что мне нужно. Извини, я не говорю, что это нужно нам. Потому что еще не знаю, что нам нужно. Но признаюсь: несколько дней назад я чуть не уехала из Труро, одна.

– Из-за Виви?

– Нет, из-за себя. Я не смогу объяснить, как это случилось – но, ты видишь, я никуда не уехала.

– А при чем здесь Африка? Ты же знаешь: все, что там происходит, обычно для африканцев и опасно для европейцев. И если я решился туда поехать, то только потому, что точно знаю, чего хочу. А ехать туда просто в поисках сильных ощущений не стоит.

– А по-моему, стоит. Ведь только ради того, что действительно волнует, и стоит вообще что-нибудь делать! – Лицо Арабеллы странно переменилось, когда она произнесла это. Дэну на мгновение стало не по себе – он еще никогда не видел ее такой. Не обращая внимания на его пристальный взгляд, Арабелла продолжала, глядя куда-то в сторону: – Тебе не кажется, что мы с тобой совсем не знаем друг друга? Больше того – мы не знаем и самих себя! – Она вдруг резко повернулась к нему всем телом и взволнованно заговорила, глядя ему в глаза. – Ведь если бы ты случайно не встретил меня, то гулял бы сейчас под ручку с Виви. Все шло бы своим чередом, еще полгода – и родственники Виви собрались бы со средствами и подарили вам тяжеленный подсвечник на свадебный стол, непременно от Aspreys. И ты был бы счастлив вполне – не знаю, правда, как долго. Конечно, Виви наскучила бы тебе рано или поздно, но кто знает, может быть, тебе и подошел бы этот, такой обычный, компромисс?

– Хватит, – Дэн выпустил ее руку.

– Вот видишь, – сказала Арабелла, – ты уже обиделся… Оказывается, нам не так трудно почувствовать, что мы чужие друг другу. Пойми: я говорю это не сгоряча – я постоянно пытаюсь понять себя саму. Сотни раз на дню я сомневаюсь в том, что люблю тебя – да, я хочу, чтобы ты знал это и не пугался. Я уверена, что только тот любит, кто иногда способен почувствовать свое сердце пустым и холодным… С тобой не бывает такого?

Она так требовательно взглянула на Дэна, что ему и в голову не пришло промолчать. Но он знал, что сказать.