Квентл смахнула с лица мокрые волосы, потом сердито взглянула на корабль хаоса, по-прежнему описывающий круги в водовороте.

— Мы не станем телепортироваться отсюда, — сказала она магу, опасно поблескивая глазами. — Не теперь, когда мы почти у цели.

— Нет, — вздохнул Фарон. — Полагаю, нет. Но, честно говоря, я не слишком уверен, что делать дальше. Шторм явно магический. Если его породило заклинание, то магия была мощной — и долговременной. Даже я не могу повелевать таким количеством воды, а это означает, что любое заклинание, какое бы я ни сотворил, будет недостаточно могущественным, чтобы успокоить эту бурю.

Вейлас почесал затылок, потом задумчиво спросил:

— А мы не смогли бы уплыть от шторма на корабле?

— Возможно, — ответил Фарон, размышляя вслух. — Или, точнее, уридезу смог бы. Но даже если предположить, что мне удастся рассеять магию, остановившую демона во времени, нужно еще суметь подчинить его моей воле.

— Это легко, — бросила Квентл. — Просто выдерни демона оттуда одним из своих заклинаний.

Фарон вздохнул. В магии, о которой говорила Квентл, не было нужды. Связывающее заклинание и само по себе притянуло бы демона к палубе. Проблема была в самом корабле. Фарон представлял его себе выброшенным на берег или, может, мирно покоящимся на дне озера, — никак не полузатопленным и терзаемым ветром и волнами. Начертить пентаграмму на его палубе просто невозможно.

Была еще другая возможность — использовать магическую диаграмму, но тут возникали иные проблемы. Он должен изобразить демона в миниатюре — не важно, на пергаменте или в виде фигурки. Последнее не составляло труда — в карманах у Фарона имелись и воск, и опал, — но едва он поместит статуэтку на палубу, ее смоет за борт первой же волной. И где, во имя умолкшей Паучьей Королевы, взять подходящую цепь?

Тут маг вспомнил про амулет, защитивший Вейласа от духов. Его цепочка — потускневшая и ставшая похожей на свинец, несомненно наиболее подходящий из всех материалов, — все еще висела у проводника на шее.

Фарон указал на амулет:

— Думаю, я прав, Вейлас, предполагая, что твой амулет больше не действует?

Вейлас бросил на Фарона подозрительный хмурый взгляд, но кивнул.

— Можно мне взять цепь, на которой он подвешен? — спросил Фарон, протягивая руку.

Вейлас подчинился — постаравшись по-прежнему держать амулет спрятанным под туникой, пока он отстегивал его с цепочки. Фарон мог предположить почему. Судя по его форме — в виде солнца, — тот был создан наземными эльфами. И не просто наземными эльфами, а теми, что поклонялись Лабеласу Энорефу, Богу Долголетия. Если Квентл заметит подобную вещицу у наемника, ее ярость будет безгранична. Она скорее отдала бы ценного спутника на растерзание духам, чем признала бы, что амулет, созданный «жарящимися на солнце», способен на что-либо иное, кроме как вызывать отвращение.

Пока Вейлас передавал цепочку Фарону, Данифай склонилась еще ближе к ледяной стене, и ее дыхание заклубилось паром в студеном воздухе.

— Осторожнее, — предостерег Фарон. — Не коснись льда язычком.

Младшая жрица смерила его высокомерным взглядом, потом повела подбородком в сторону шторма.

— Если собираешься попробовать пленить демона, то лучше начинай, — сказала она магу. — Водоворот удаляется.

Кивнув, Фарон присел на корточки и начал приготовления. Из карманов пивафви он извлек комок пчелиного воска, купленный какое-то время назад по случаю в Мензоберранзане у торговца из Верхнего Мира; потом черный, испещренный красными прожилками опал размером с ноготь мизинца. Маг разогрел воск в ладонях и принялся лепить руки, ноги, хвост и морду демона уридезу. Фигурка получалась примитивная, но этого было достаточно. Проделав в ее груди отверстие ногтем, Фарон затолкал внутрь опал и залепил его воском. Он обмотал цепочку Вейласа вокруг ног фигурки, для верности соединив два звена между собой.

— Ну вот, — сказал Мастер Магика, довольно кивая на цепочку, слегка врезавшуюся в лодыжку восковой статуэтки. — Эта штука удержит его достаточно долго, чтобы мы успели добраться в Абисс.

Когда пасть червя сомкнулась за ней, Халисстра зажмурилась. Она тяжело задышала, почувствовав, как волна кислоты обдала обнаженные части ее тела — лицо, шею и руки, — и пожалела об этом, ощутив едкую вонь. Причиняющие мучительную боль струйки потекли по ее волосам, потом по шее, обожгли грудь и спину, пробравшись под кольчугу и нижнюю рубаху.

Вцепившись в рукоять поющего меча, Халисстра отчаянно извивалась, сопротивляясь волнообразным, засасывающим движениям червя, старающегося проглотить ее. Ей удалось упереться ногами в нижнюю челюсть существа, но, когда она попыталась разжать ему рот, ее башмаки заскользили. Жрица не смогла удержать в руках меч. Когда мышцы на шее червя сократились, проталкивая ее в глотку, Халисстра начала молиться. Открыть горящие огнем губы означало бы глотнуть кислоты, что лишь усилило бы ее страдания, и она молилась про себя, беззвучно и горячо, прося Эйлистри помочь ей. Хотя она чувствовала, как кожа ее вздувается волдырями, она не просила об исцеляющем заклинании — оно лишь оттянуло бы неизбежное, — вместо него жрица молила о чем-нибудь, что помогло бы ей спастись.

Червь метался и бился, и Халисстру отчаянно мотало туда-сюда. Она слышала глухие далекие удары — это, должно быть, Рилд рубил червя мечом; но потом чудовище вдруг свернулось кольцом и замерло. От ударов и толчков из легких Халисстры выбило весь воздух, а сделать вдох она не осмеливалась. Тогда она с усилием протиснула руку вниз, по скользкой от кислоты кольчуге, к амулету, висящему на поясе рядом с пустыми ножнами.

«Эйлистри, — взмолилась она, — помоги мне. Пошли мне оружие».

Что-то легонько ткнулось ей в руку — что-то твердое и гладкое. Сжав пальцы, Халисстра поняла, что это рукоять меча — очевидно, оружие какой-то другой несчастной жертвы червя. Она не упустила шанс воспользоваться тем, что послала ей богиня. Упершись локтем в пульсирующую стенку кишки монстра, Халисстра нажала на рукоять и почувствовала, как острие клинка вошло в плоть червя. Тогда она начала водить мечом как пилой.