Пиа заколебалась на мгновение, ее так и подмывало согласиться. Мысль о радушном приеме задела самые тонкие струны ее одинокого сердца. Но глубокое уважение Фериона отрезвило девушку. Она не думала, что чем-то заслужила подобное отношение. Пиа куда менее совершенна, чем ее образ в его представлении. Ничего особенного, просто сияющий в темноте светильник и глупый болтливый рот, который и так принес слишком много проблем. Пребывание среди Эльфов будет лишь подобием жизни — она будет стареть и умрет среди вечно юных созданий. Просто иной вариант одиночества.

Ревнивая рука на ее лодыжке сжалась крепче. Она посмотрела вниз, на напряженного Драгоса.

«Благодарю вас за предложение. Возможно, в один прекрасный день я воспользуюсь им», — ответила девушка Фериону. Она не могла согласиться, но так же не готова была и отказаться от, возможно, единственного предложенного ей дома. — «У меня есть долг, который нужно выплатить».

— Леди, умоляю, идемте с нами. Не оставайтесь со Зверем, — произнес вслух Ферион.

Девушка присела на корточки перед Драгосом и осмелилась заглянуть под свою кофту, которая прикрывала рану. Кровь уже не текла. Пиа как можно аккуратнее стерла алые подтеки с плеча, вытерла руки о ткань, и сложила балахон окровавленной стороной внутрь.

— Этот несчастный случай полностью на моей совести, — сказала она. — Я должна все исправить.

Хватка Драгоса на ее ноге ослабла. Пальцы легонько скользнули по ее голени. Движение заставило ее занервничать.

— Несмотря ни на какие твои глупые притязания, я не твоя! Конечно, если бы не я, ты не перешел бы за мной на территорию Эльфов. Понимаю, что ты потерял голову, стал таким свирепым, в тебе взыграл собственнический инстинкт и все такое, но, ради Бога, приди в себя! Я взяла всего лишь чертов пенни! И, к тому же, оставила взамен другой!

Уголок его большого, сексуального и безжалостного рта приподнялся в улыбке.

Эльфы отказывались приближаться к Драгосу, так что ей пришлось по мере сил помогать ему самой. Как только он оттолкнулся от земли, Пиа подхватила его под здоровую руку и Эльфы исчезли. Девушка решила, что они ушли.

— Ты взяла пенни 1962-го года, — скрипнул зубами Драгос, — а оставила пенни 1975-го года. Замена неравноценная.

Пиа уставилась на мужчину.

— О, Господи, ужасает то, что ты это заметил.

— Я знаю каждую мелочь в своей сокровищнице, вплоть до места, где она лежит, — ответил Дракон.

— Может, тебе стоит сходить к врачу и провериться на ОКР? (обсессивно-компульсивное расстройство — человек с таким диагнозом страдает от навязчивых идей, часто сопровождающихся повторяющимися действиями. Например, Говард Хьюз — персонаж Леонардо Ди Каприо из байопика «Авиатор» — прим. пер.) — задохнулась Пиа. — Тебе могли бы выписать препараты.

Его грудь затряслась в безмолвном смехе.

Пиа сосредоточилась на том, чтобы передвигать ноги — одну за другой. Драгос постарался как можно меньше наваливаться на нее, иначе они снова рухнули бы на землю. Впрочем, он по-прежнему ощущался неподъемной глыбой на ее шее.

Они зашли в дом. Мужчина рухнул на диван. Прикрыв глаза здоровой рукой, он вытянул ногу, свесив ее с края дивана. Другой ногой оперся о пол. Рубашка была безнадежно испорчена: пуговицы вырваны «с мясом», вся левая сторона испачкана кровью. Пиа уставилась на обнажившуюся широкую грудь Драгоса и восемь аккуратных кубиков пресса, уходивших за пояс его джинсов.

Бога ради! Мужчина ранен, а она уставилась на него, как извращенка в секс-шопе!

— У меня крыша едет, — пробормотала девушка.

— Я займусь этим комментарием позже, — ответил он ей из-под руки.

Пиа повернулась к кухне.

— Принесу тебе воды.

— Скотча.

— Хорошо. И воды.

Она принесла виски и кувшин воды с полотенцем. Выдернув бутылку у девушки из рук, Дракон откупорил ее и выпил половину одним глотком. Пиа подождала, пока он не вздохнул. Потом села на деревянный журнальный столик и начала смывать кровь с его груди. На месте входного отверстия остался только белый шрам.

— Все еще болит? — тревожась, спросила она.

— Да.

— Прости.

— Твой голос звучит слишком громко. Заткнись. — Проворчал Дракон.

Пиа кусала губы, заканчивая обтирать его. Вздохнув, Драгос передвинулся. Хотя мужчина не растерял и капли своей животной грации, видно было, что он испытывает сильную боль.

— Продолжай меня вытирать. Ощущения приятные. — Помолчав, он добавил. — Пожалуйста.

— Только возьму чистое полотенце, — после секундного ступора ответила Пиа.